— Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как ты родился?
Бо залпом отпил полбокала.
— Кажется, нет…
— Твоя мама непременно хотела надеть голубую рубашку — мол, мальчики не носят розовое. Я думал, она сведет меня с ума, и боялся, что ты родишься прямо посреди комнаты. — Он вновь наполнил бокал Бо и подвел его к креслу. — Наконец Хетти вытолкала меня из комнаты. В ту ночь я был в таком состоянии, что даже не замечал, что пью.
Бо вполне мог понять отца. Решится ли он вынести такое испытание во второй раз?
— А как прошло рождение Сюзанны и Бренны?
— Гораздо легче. Они были не такими крупными, как ты. Опустошив второй бокал, Бо наполнил его в третий раз.
— Хетти как-то сказала, что ребенок будет довольно большим. Надеюсь, что не слишком…
В комнате повисло напряженное молчание. Одной фразой Бо высказал все свои опасения.
Прошло два часа, но из спальни по-прежнему не было никаких вестей. Не в силах усидеть на месте, Бо принялся вышагивать из угла в угол. Брэндон сумел увлечь его игрой в шахматы, но когда его отпрыск проиграл три партии кряду, сжалился. Филипп, который тоже изнывал от беспокойства, появился в кабинете и доложил, что он все же ухитрился приготовить еду. Впрочем, он беспокоился напрасно: ни отец, ни сын не проявили никакого интереса к его сообщению.
Едва Филипп вышел из кабинета, как приглушенный крик, донесшийся сверху, заставил Бо вскочить с кресла. Этот вопль подозрительно напомнил ему собственное имя. Прогрохотав каблуками по коридору, он взлетел вверх по лестнице мимо перепутанного повара. Филипп служил у капитана уже много лет, но ни разу не видел, чтобы тот двигался так стремительно.
Не удосуживаясь постучать в дверь, Бо ворвался в спальню. Доктор Вильгельм повернулся к нему, разъяренный вторжением, и стал выпроваживать неуемного хозяина дома.
— Я же сказал: здесь вам не место! Будьте любезны немедленно уйти!
Мягким жестом взяв врача за руку, Хедер произнесла:
— Серинис нуждается в присутствии мужа, и сам он хочет быть рядом с ней. Я бы посоветовала вам не протестовать.
— Но это нелепость! — воскликнул врач, пренебрегая ее советом. — Впервые вижу, чтобы отец хотел присутствовать при рождении ребенка! Это неслыханно!
— По-моему, вам пора изменить мнение на этот счет, — заметила Хедер. — Кто еще должен видеть появление ребенка на свет, как не его родной отец?
— Этого я не допущу! — бушевал врач.
— Тогда уходите, — простонала с кровати Серинис. Бо упал на колени рядом, взял ее за руку, и Серинис испытала прилив уверенности. — Хетти поможет мне.
— А как же, мэм! — Негритянка довольно усмехнулась, смело выдержав гневный взгляд врача.