Через несколько минут Бо стоял возле кровати Серинис. Его черные волосы растрепал вечерний ветер, глаза гневно горели.
— Черт побери, Серинис, почему вы молчали? Судя по вашему виду, вы уже стоите одной ногой в могиле.
Серинис не виделась с Бо несколько дней и теперь, окинув взглядом возвышающуюся над кроватью божественную фигуру, острее ощутила свою слабость. Еще недавно она радовалась тому, что он мирился с ее отказами впустить его, не пытаясь спорить. Тем не менее он постоянно присутствовал в ее мыслях, словно навязчивая мелодия. А сейчас он выглядел рассерженным, будто Серинис была виновата в своем плачевном состоянии.
— Уходите… — простонала она, отворачиваясь, чтобы скрыть неожиданно навернувшиеся слезы. — Я не хочу, чтобы вы видели меня такой.
— Я обещал заботиться о вас в болезни и здравии, дорогая, — напомнил Бо.
— Тогда выбросьте меня за борт, — предложила она, цепляясь за одеяло, которое Бо потянул на себя. — Я больше не вынесу ни дня этой пытки.
— Попробуйте сесть, — велел Бо, игнорируя мольбы и обнимая ее за плечи.
Серинис попыталась покачать головой, но тут же отказалась от нелепой мысли.
— Не могу! Так мне станет хуже. Я просто хочу, чтобы вы ушли.
— И дал вам умереть? — Бо издал короткий смешок. — Ни за что!
Серинис раскрыла глаза, изумляясь его жестокости.
— Бессердечный негодяй!
— Знаю. — Он помог ей сесть на край постели и свесить босые ноги, а затем просунул ее руки в рукава халата.
— Что вы делаете? — беспомощно простонала она. — Меня сейчас стошнит…
— Дышите глубже, — велел Бо, присев на корточки, чтобы помочь Серинис надеть туфли. — Все будет хорошо.
К несчастью, эти слова не успокоили ее желудок. Во внезапной панике Серинис метнулась к ведру и склонилась над ним. Тошнота долго не утихала. Наконец Серинис без сил повалилась на постель. Прикосновение прохладного влажного полотенца к лицу и шее принесло некоторое облегчение, но не успела она перевести дух, как Бо вновь поднял ее и поднес к губам чашку.
— Прополоскайте рот, — приказал он, не давая Серинис отвернуться.
С отвращением сморщив нос, Серинис последовала приказу. Вновь выпрямившись на краю кровати, она устремила на мужа скорбный взгляд.
— А теперь допейте остальное, — настаивал Бо, вновь прижимая чашку к ее губам. — Вы высохли как скелет кошки.
— За что вы меня ненавидите? — пробормотала она, делая глоток.
— Ненавижу? Ошибаетесь, мадам. — Заставив Серинис обхватить чашку трясущимися руками, Бо обтер ее лицо полотенцем. — Я только сержусь на вас за то, что вы были больны, а делали вид, будто дуетесь, словно капризный ребенок. Если бы Билли не был так предан вам, я строго наказал бы его за то, что он не доложил о болезни немедленно.