Проработав почти час, Элайна наконец-то согрелась. Бобби Джонсон лежал неподвижно, словно мертвый, только изредка по его телу пробегала страшная дрожь. Капитан Латимер несколько раз заглядывал в палату, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Ближе к полудню Элайна ухитрилась уговорить себя проглотить несколько кусочков хлеба. Затем ей пришлось убирать в палате конфедератов, а когда она снова спустилась вниз, то увидела, как санитары выносят носилки из пятой палаты и направляются к мрачному кирпичному зданию морга. Быстро заглянув в палату, она поняла, что ее худшие опасения подтвердились — койка Бобби была пуста, а рядом с ней на стуле неподвижно сидел доктор Латимер. Сердце Элайны обливалось кровью, но глаза оставались сухими. Когда через несколько минут Коул Латимер покидал палату, его лицо было мрачным и ожесточенным. Понимая, что спрашивать врача бесполезно, Элайна неслышно отступила назад, но тут ей на плечо легла широкая ладонь с толстыми пальцами.
— Я предупреждал его! — послышался ненавистный голос. — Он совершил ошибку.
— Как бы не так! — Девушка рывком высвободилась и гневно взглянула на Магрудера. — Капитан Латимер — лучший врач в госпитале!
— Какая преданность! — издевательски проговорил майор. — Уверен, мистер Латимер оценил бы ваш порыв, молодой человек, но я имел в виду только одно: капитан потратил слишком много времени и сил на человека, обреченного на смерть. — Он пожал плечами, а затем достал платок и громко высморкался.
Элайна стиснула зубы и уставилась на свои башмаки. Если бы ей удалось ожесточиться, боль потери не была бы так сильна — но в таком случае она уподобилась бы Магрудеру, который никогда не выказывал даже слабого подобия человеческих чувств.
— Почему бы тебе не отдохнуть денек? — предложил майор вкрадчивым тоном.
— Лучше я побуду здесь, — коротко отозвалась Элайна.
— Как хочешь. — Магрудер задумчиво улыбнулся и взглянул в сторону комнаты для врачей. — Капитан и так не в себе после того, как узнал о смерти отца, а это несчастье просто подкосило его. Кто знает, что станет последней каплей?
Он отошел прежде, чем Элайна успела возразить, но, вероятно, это было даже к лучшему.
Весь день она была непривычно молчалива. В пятую палату вскоре доставили другого солдата-северянина, но почему-то Элайна не могла заставить себя подойти к нему и вместо этого взялась убирать в комнате для офицеров, где царил особенный беспорядок, поскольку ею почти не пользовались.
Хотя она по-прежнему питала ненависть к северянам, по вине которых разразилась война, но теперь, когда они перестали быть для нее безликими фигурами в синих мундирах с блестящими пуговицами и превратились в мужчин и юношей, которые смеялись, шутили, стонали от боли и умирали — совсем так, как друзья, как любимые братья и ее отец, Элайна пыталась найти в себе остатки былой ненависти, но, несмотря на все старания, не испытывала ее.