— Так он… баба Нинея!!! Как же так?
— А вот так! Он сюда умирать шел, знал, что не одолеет меня, а шел. Ни дружинников княжьих, ни других попов не привел… Хотел в бою погибнуть, как мужчине и должно.
— Можно ему помочь? Я знаю — ты не станешь, но я Юльку попрошу, тетку Настену, можно что-нибудь сделать?
— Ты мои разговоры с подружкой твоей слышал? Про то, что лекарь частью своей жизни за выздоровление больного поплатиться может?
— Слышал.
— Так в этом хоть смысл есть — больного спасаешь. А этот… мертвым себя отдавал, все у христиан навыворот. Ты не бойся, он не сейчас умрет. Когда — не знаю, но осталось ему немного и помочь нечем. Да и не примет он… гордый. А тебя благодарю за то, что не дал мне глупость совершить, о которой всю жизнь жалела бы. Но в другой раз… а может и в другой раз, тоже, прощу. Люб ты мне. Глупый, нахальный мальчишка, но… люб и все тут! Беляна! Не суетись, я им в дорогу поесть собрала, вон котомка лежит. Ступай Мишаня, а то до темноты не доберешься, подойди-ка, наклонись — поцелую на прощанье.
Мишка склонил голову, Нинея коснулась его лба сухими горячими губами.
— Ну, ступай. А тебе, подружка, погостить у меня придется!
— Нинеюшка, да я и сама…
— Знаю, догадалась: есть у тебя ко мне дело, только что ж ты сюда попа-то приволокла?
— Да я же не сама…
Дальше Мишка уже не слышал, вышел во двор и обнаружил там Красаву.
— Мисяня, а сказку не досказес?
— Я же не насовсем уезжаю, буду вас навещать.
— А когда?
— Не знаю, но постараюсь поскорее.
Мишка зашагал к телеге, так и стоявшей возле подворья повесившегося Велимира, ощущая, непонятно откуда взявшуюся уверенность, что не обманул Красаву. Сейчас он стремился домой, но почему-то твердо знал: очень скоро он начнет скучать по Нинее и ее малышам, найдет повод и приедет навестить. И еще одно он понял, покидая старухино подворье: здесь ему всегда будут рады.
Уже тронув телегу, Мишка спохватился: а где же Чиф? Вот уж у кого не было проблем! В деревне осталось всего три собаки, все три жили на нинеином подворье и все три были суками. Чиф и сам по себе был хорош, но тут, благодаря обстоятельствам, он и вообще автоматически заделался "первым парнем на деревне". Если же учесть, что благодаря своей принадлежности к тварям бессловесным, рамками моногамии он ограничен не был и формальными супружескими обязательствами не обременен… не жизнь — малина!
Когда Мишка, вслед за Нинеей, бежал к дому покойного Велимира, он краем сознания отметил, как откуда-то вывернулся Чиф и припустил вслед за хозяином, а потом, когда Нинея схлестнулась с отцом Михаилом, рванул в сторону леса, словно за ним черти гнались. Наверно почувствовал, каким-то своим звериным чутьем, что здесь творятся вещи запредельные, и ударился в панику.