— Какое? — машинально спросила я. В истории, которую он рассказал, было много нелепостей и нестыковок, я всё же не полная дура, но… Но он обладал магической притягательностью и гипнотической убедительностью, поэтому я как последняя идиотка спросила:
— Какое?
— Лишить господина Анкилова пары его любимых полотен.
— Мы вступили в преступный сговор?
— Называй это как хочешь. Раньше ты не была так щепетильна.
— Раньше я шастала по карнизам восьмых этажей с тяжёлыми сумками и водила машину как Михаэль Шумахер, — сделала я слабую попытку огрызнуться.
— Если мы этого не сделаем, мне конец. В деле завязана целая цепочка людей, без нас им не обойтись, более того, я взял приличный аванс, на который снимал хоромы, в которых мы с тобою встречались. Есть серьёзный заказчик на два полотна из коллекции твоего муженька. Кровь из носа, мы должны раздобыть эти картины. — Геральд встал, быстро натянул джинсы и чёрную майку. Он мне так нравился, что головы пошла кругом.
Картины так картины. Раздобыть, так раздобыть. Хотя, кажется, в этом случае больше подходит слово «украсть».
— Старый хрыч нисколько не пострадает, — Геральд прошёлся от дивана к окну с грацией леопарда. — Все его картины застрахованы. А мы, когда получим причитающуюся нам долю, сможем безбедно прожить в Америке до конца своих дней.
— Почему в Америке?
— Ты сама так хотела.
— Странно, я больше люблю Европу. Что будет, если я откажусь?
— Меня, скорее всего, убьют, к операции подключат других людей, картины всё равно украдут и наши деньги достанутся кому-то другому. Но я уверен, что ты не откажешься.
— Говори, что я должна делать.
— Для начала мы вернёмся в Москву. Сегодня же. Ты согласна?
— А разве я не сказала?! Во всей этой истории мне нравится только одно — то, что главный приз это ты, Геральд.
Прикажи он мне сейчас с одной рогаткой начать боевые действия против властей Украины, я бы соорудила рогатку и ринулась в бой.
Такое у него было лицо. Такое у него было тело. Так опьяняюще от него пахло.
В конце концов, этот Анкилов пренеприятнейший тип. В конце концов, от страховой компании коллекционер получит полную стоимость своих исчезнувших картин».
* * *
… Где-то у кого-то настойчиво тренькал мобильный телефон. Виталя поднял глаза на безоблачное голубое небо и грустно подумал: «Зачем вы, девочки, красивых любите, а замуж за богатых выходите?..» Это был «страшно философский вопрос», как выразилась бы его деревенская тёща, и Витале стало очень и очень грустно. Телефон всё тренькал и тренькал, Виталя закрутил головой, никого поблизости не увидел, и тут до него дошло, что это звонит его телефон.