Все статьи, хоть и набраны были русскими буквами, во вразумительный текст не складывались. «Каратаро почесун» — это было еще самое безобидное. А вот «ххрртых гоочек» и «гуу тру», и «сеф» и «лл!!!» — с тремя восклицательными знаками!
Гномий язык?
Из всего текста знакомыми были лишь предлоги… хотя кто знает, что означает для гнома «и», «у», «на»?
Впрочем, нет. Каждая статья была снабжена крошечным примечанием по-русски, заключенным в черную рамочку. «История 1054 километра пути». «Сравнительный анализ прибыльности грузовых и пассажирских перевозок». «Семьдесят лет в хирде — мемуары. Продолжение.» «Новости кланов (неподтвержденные)».
Виктор быстро пролистал газету — все шесть страниц. Никаких рисунков и фотографий, ясное дело, не было. Судя по шрифту, печаталась газета на чем-то ужасно примитивном… И никаких статей по-русски, за исключением этих издевательских резюме.
Он посмотрел на гномиху — та, в полном восторге, ждала его реакции.
— Спасибо большое, — сказал Виктор. — Я найду этой… бумаге… применение.
Сложил газету в осьмушку и запихал в карман джинсов.
Гномиха побагровела, раскрыла рот, но так ничего и не ответила. Ближайшие бабки, наблюдающие за происходящим, захихикали. Гордый своей маленькой победой, Виктор пошел к вокзалу.
— Владыка…
Он обернулся. Мальчик, которого Предельник куда-то отсылал, стоял рядом, протягивая Виктору тугой сверток.
— Возьмите, Владыка…
— Мне не надо ваших подарков, — устало ответил Виктор. — Отнеси отцу. Понимаешь?
— Владыка, возьмите, или он меня убьет.
Пожалуй, это не было фигурой речи. В глазах мальчика был страх.
— Что это? — сдался Виктор.
— Куртка, Владыка. Вы искали себе куртку.
Виктор молча развернул сверток, и в руках его развернулась черная ткань.
А ткань ли?
Больше всего материал, из которого была сшита куртка, походил на рыбью кожу. Черную рыбью кожу, где каждая чешуйка была размером с детскую ладошку. Изнутри — подкладка из короткого меха, тоже черного. И как бы Виктор не относился к нежданной и пылкой любви хуторян, но куртка была великолепной. Она словно обещала уют, защиту и от ветра, и от дождя, и даже от предательского удара.
— Спасибо, — сказал он наконец, борясь с искушением немедленно надеть куртку. — Сколько я должен?
Мальчик испуганно замотал головой.
— Ладно. Спасибо еще раз. А теперь уходите, хорошо? Скажи отцу, что мы в расчете, я ему глубоко признателен, и все такое прочее…
Не дожидаясь ответа, Виктор почти вбежал в вокзал. И оказался в маленьком «кассовом зале». Во всяком случае, тут было два окошечка, за которыми скучали женщины невнятного возраста, на деревянных скамьях спали помятые личности — не то люди, похожие на гномов, не то гномы, похожие на людей, а под потолком чуть покачивалась пыльная люстра.