Прежде чем въехать в селение Акка, потребовалась некоторая подготовка. Она не могла и дальше путешествовать в таком виде, и Чарлз сказал ей об этом, когда они остановились на отдых на горном уступе примерно в миле от деревни.
– И что это значит? – спросила она с подозрением.
– Это значит, ханум, что вам следует закутаться с головы до пят, оставив лишь прорези для глаз.
И все для того, чтобы остановиться на ночлег в деревне, с изумлением подумала Джорджи и обратилась к Чарлзу с вопросом:
– А почему вы назвали меня ханум? – В голосе ее звучало раздражение. – Разве вы не знаете, что меня зовут Джорджианой?
Ему даже в голову не приходило, что у королевы куртизанок и наложниц есть имя. В известном смысле она была дамой высокого ранга.
– Ханум – это нечто вроде обращения «миледи». Нет, я не знал вашего имени, да, признаться, и не очень им интересовался.
Ее это задело.
– Правда? Миледи? Так вы положились на меня, шлюху из Блисс-Ривер-Вэлли, даже не зная моего имени, не будучи уверенным, что во мне сохранилась хоть капелька чести?
– Мы пользуемся тем инструментом, что оказывается под рукой, – пробормотал он.
– Вот как? Значит, я инструмент, шлюха и леди в одном лице?
У него не было ни малейшего желания объясняться с ней. Даже когда она направила на него пистолет. Конечно, пятидюймовое дуло, нацеленное ему в грудь, – не игрушка.
– Будьте же разумной. Мы, двое отчаявшихся людей, должны помочь друг другу. Так завернитесь в эти простыни, остальное предоставьте мне.
– Я готова в них завернуться, если нам предстоит пересечь пустыню. Ну а сейчас зачем?
– Так надо, ханум. Вам предстоит многому научиться, и это только первый урок. Скромность в одежде. Понятие для вас чуждое. Ведь вы привыкли выставлять напоказ свое тело.
Он осекся, вспомнив, как она пришла к нему в чем мать родила. Он не забыл ее роскошного тела, но запретил себе даже думать о нем. По крайней мере до тех пор, пока эта королева могла отстрелить ему весьма важные органы. Сейчас оба они оказались на краю пустыни, и напряжение между ними все росло, невидимое как воздух, но вполне ощутимое. В ее глазах он заметил блеск и выражение торжества. Казалось, она только и ждала, когда он поскользнется, совершит ошибку, проявит слабость и свою зависимость от нее.
Но об этом нечего было и думать. Напротив – он считал, что королеву стоит проучить, унизить. И он мог себе это позволить, пока игра не окончена.
– Возможно, удастся найти вам подходящее одеяние, ну а пока сойдут и простыни.
Он взял одну из них и принялся обматывать ее голову.
Она взмахнула пистолетом: