Философия в будуаре (Сад) - страница 86
Нравы
После того, как я показал, что теизм ни в коем случае не подходит республиканскому образу правления, мне кажется теперь необходимым доказать, что французские нравы в той же степени неприемлемы. Этот пункт особенно важен, потому что законы, которые будут устанавливаться, будут исходить из нравов и в то же время отображать их.
Французы! Вы слишком разумны, чтобы не осознать, что новый образ правления потребует иных нравов. Граждане свободного государства не могут вести себя, как рабы жестокого короля: разница в их интересах, в обязанностях, в отношениях друг с другом определяет совершенно иное поведение в обществе. Множеству мелких заблуждений и незначительных общественных проступков, что считались весьма серьёзными, когда правили монархи, которым нужно было вводить массу ограничений, чтобы внушать почтение и казаться недоступными для своих подданных - в республике им перестанут придавать значение. Другие преступления, известные под названиями цареубийство и святотатство, неизвестны в обществе, где никто не слышал о царях и религии, и поэтому их не должно существовать в республике. Подумайте, граждане, ведь предоставляя свободу совести и свободу слова, следует дать и свободу действий, ибо это, по сути дела, одно и то же. Исключение должны составлять прямые конфликты с основополагающими принципами государственного устройства. Трудно сказать, насколько меньше преступлений будет подлежать наказаниям, потому что в государстве, основанном на свободе и равенстве, количество действий, которые можно назвать преступными, очень мало. Если хорошенько взвесить и проанализировать факты, можно прийти к выводу, что истинно преступно только то, что противоречит закону. Ведь Природа диктует нам и пороки, и добродетели, в зависимости от нашей конституции, а говоря философским языком - в зависимости от своей потребности в том или другом, ибо по тому, что она внушает нам, становится возможным создать весьма надёжный критерий для определения добра и зла. Но для того, чтобы лучше изложить мысли по этому вопросу, мы произведём классификацию различных поступков в жизни человека, которые до настоящего времени было угодно именовать преступными, а затем мы соизмерим их с истинными обязанностями республиканца.
Испокон веков все обязанности человека разделялись на следующие три категории:
1. Те, что его совесть и легковерие навязывали человеку по отношению к всевышнему.
2. Его обязанности по отношению к ближнему.
3. И, наконец, обязанности по отношению к нему самому.
Наша убеждённость, что никакое божество не вмешивается в наши дела и что мы, подобно растениям и животным, являемся необходимыми творениями Природы, которым просто невозможно не существовать - эта непоколебимая убеждённость одним махом уничтожает первую категорию обязанностей по отношению к божеству, перед которым мы, заблуждаясь, чувствуем себя в долгу. Вместе с ними исчезают все религиозные преступления, имеющие такие расплывчатые названия как нечестивость, святотатство, богохульство, атеизм и прочие, словом, все те, за которые в Афинах столь несправедливо наказали Алкивиада, а во Франции - несчастного Ля Барра. Если и есть в этом мире что-либо из ряда вон выходящее, так это люди, которые из-за мелкости своих мыслей и худосочности своих идей доходят до понятия бога и пытаются ещё определить, чего этот бог от них требует, что нравится, а что не по нраву этому нелепому призраку, плоду их воображения. Так что дело вовсе не в терпимости ко всем культам, которые нам самим следует ограничивать я бы хотел, чтобы была предоставлена свобода насмехаться над ними, чтобы на тех, кто соберётся в каком-нибудь храме взывать к своему человекоподобному богу, смотрели бы как на комедийных актёров, над кем всякий может потешаться. При любом ином подходе религия будет выглядеть серьёзным делом, и тогда она вновь приобретёт значимость, начнёт мутить воду, насаждать мнения, и, глядишь, люди затеят религиозные диспуты, и в головы им станут вбивать господствующую религию. (16) Равенство, нарушенное предпочтением и покровительством какой-либо религии, вскоре исчезнет, и восстановленная теократия возродит аристократию во мгновение ока. Я не устану вам повторять ещё и ещё: покончим с богами, французы, покончим с богами, если вы не хотите, чтобы их пагубное влияние вновь ввергло вас во все ужасы деспотизма. Но только насмешка может их уничтожить все опасности, их сопровождающие, тотчас возродятся, едва вы станете с ними нянчиться или придавать им значение. Обуреваемые гневом, вы уничтожаете изображения богов - и напрасно: надо высмеять их, и тогда они распадутся на куски, а дискредитированное мировоззрение разрушится само собой.