Ганс побыл со мной всего несколько минут. Тон нашего разговора был более чем формальный. Он очень холодно поздоровался со мной, что никак не походило на его привычки. Его "декларация" звучала так, как будто компьютерная программа перевела ее на немецкий язык: – Я очень рад встретить вас здесь. Мы, то есть американская часть нашего двустороннего подразделения, постоянно старается активно поддерживать положительное развитие совместных действий. Ранее сложившееся столь успешное сотрудничество должно продолжаться в обоюдных интересах при соблюдении всех основных принципов честного и открытого взаимного общения…
Естественно, это означало, что так тщательно подготовленная операция провалилась. Похоже, американцы узнали о мероприятиях БНД заранее. Когда Ганс Дитхард закончил свой монолог, я поблагодарил его за теплые слова. Затем мы еще немного поговорили о погоде и о матчах футбольной Бундеслиги. Каждый из нас расплатился за свою минеральную воду. Потом мы вместе вышли из ресторана. Я больше никогда не видел Ганса Дитхарда. Мой день подошел к концу и вместе с ним – шанс доказать нечестные манипуляции американцев. Именно эта неудача в очередной раз пошатнула мое доверие к Службе. Уж слишком сильно мне хотелось бы знать, кто нас тогда предал.
Вульф свел меня в аэропорту Ганновера с женщиной-резидентом британской внешней разведки МИ 6. В Мюнхене тоже состоялась встреча с англичанами. За соседним столиком сидели наши сыщики из группы наблюдения. По окончанию операции трое наших немецких коллег предстали перед судом по обвинению в мошенничестве, растратах и взяточничестве. Но они вышли сухими из воды, отделавшись большими денежными штрафами. Операция "Мяч" стала началом нашего сотрудничества с людьми из отдела безопасности.
Однако после этого начальники стали с недоверием относиться к собственным работникам. Они предположили, что Фредди и я виновны в случившемся позоре и в последовавшем роспуске нюрнбергского филиала. За одну ночь нас в глазах всего подразделения заклеймили как клеветников и злопыхателей, превратив в "козлов отпущения". Они не хотели или не могли тогда понять, что наши действия, возможно, уберегли сотрудников филиала от гораздо больших бед.
Особенно некрасиво повела себя в то время руководящая элита, вплоть до наивысшего руководства в Пуллахе. Из страха перед последствиями деятельности внутренней безопасности мешали, где только могли, как в преддверии операций, так и потом.
Соответственно холодно и недружелюбно встретили нас, когда мы вошли в кабачок, где нюрнбергская группа отмечала свой "прощальный рождественский праздник". Было около полудня, когда Фредди закрыл за нами дверь. Перед нами в левой части помещения мы увидели длинный стол, занятый нашими коллегами из БНД. Справа были обычные столики с посторонними посетителями, которые, похоже, с напряжением вслушивались в разговоры за длинным столом. С нами почти никто не поздоровался. Большинство сотрудников даже не удостоили нас взглядов. Руководители вплоть до начальника реферата с серьезным выражением лица пожали нам руки. Как только мы повесили свою одежду, все разговоры затихли.