* * * * *
Когда Падме проснулась опять, только-только начинало светать. Энекин уже затягивал широкий форменный пояс, стоя у окна.
Эни…
Да, любимая…
Падме села на постели, держась за поясницу. Скайуокер подошёл к ней и, опустившись на колени, взял её руки в свои. Какие же у неё маленькие руки! Даже страшно. Не то, что его. Затянутая в чёрную перчатку правая… «Прости, ангел мой – эти руки уже давно привыкли убивать. Прости, если сможешь… Я знаю, ты поймёшь меня… что бы ни случилось…»
Падме…
Какие у неё мягкие губы. Она вся будто соткана из Света. Человеку, живущему под крылом Властелина Тьмы, это видно в сто раз ясней и … больней. «Любимая, я сделаю всё, чтобы отвести беду от тебя и от наших детей».
Мне пора… Береги себя.
Эни…
Она даже нашла в себе силы встать и, кутаясь в шаль, проводить мужа до истребителя. Падме казалось, что её ноги сделаны из ваты, а сама она находится где-то далеко отсюда, наблюдая за происходящим как бы со стороны. Но почему так болит сердце? Почему так дрожат руки у Энекина? Он скрывает это, но она же видит. «Энекин, Эни, жизнь моя… я… я не смогу жить без тебя…» Вот он обнял её в последний раз. «Эни, Эни, я не хочу…не хочу, чтобы этот поцелуй прекращался…я не хочу терять тебя…Эни!» Похоже, этот мысленный крик он услышал.
Энекин разжал объятия. «Падме… что происходит, Падме? Что-то не так…» Секунда – забраться в истребитель. Ещё секунда – задвинуть колпак кокпита. И долгое-долгое мгновение смотреть сквозь стекло в её глаза. Такие большие, такие тёмные, наполненные слезами… «Прости меня, Падме и … прощай» Последняя мысль напугала Скайуокера, заставив задержать дыхание и некоторое время слушать лишь удары собственного сердца в звенящей тиши кабины.
Взлёт, R2. Курс на Мустафар. Да, R2, я знаю, что там опасно. Не волнуйся – с ней всё будет хорошо… кажется…
* * * * *
Через два часа Падме вздрогнула от удара ногой в дверь и выронила из рук рубашку Скайуокера.
Где он?!
На пороге стояли рыцарь Ордена джедай Оби-Ван Кеноби и сенатор Бэйл Органа с Альдераана…
Глава XII. Ученик моего учителя
– Кому это я должна доказывать?! – опять вскинулась Светлана Михайловна, багровея.
Им! Каждый день. Каждый урок, – в том же тоне проговорил Мельников. – А если не можем, так давайте заниматься другим ремеслом. Где брак дешевле обходится...
Г. Полонский. Доживём до понедельника.
«Энекин, Эни…»
Десятилетний мальчишка, мерзнущий даже в нескольких слоях нехитрых орденских одёжек, ёрзая на краешке стула, старательно прячет заплаканные глаза. Его падаван. Или не его? Он ведь не выбирал. И эти вечные «почему?» и «зачем?».