В комнате, куда только что вошли, вспыхнул свет, прорезав тонким лучом темноту коридора. Дверь в комнату не закрыли плотно, и я осторожно подошел поближе. Заглянул в щель. На узкой койке у стены сидели две девушки в длинных ночных сорочках. Одну я сразу узнал: эта была круглолицая, с которой я перемигивался сегодня в храме.
– Ты чего бегаешь? – сердитым шепотом спросила ее та, что была под одеялом.
– Не спится! – хихикнула круглолицая.
– Отец Константин услышит.
– Не услышит. Он поехал в больницу, узнавать о той одержимой. Еще не возвращался.
– А матушка?
– Она заперлась у себя. Ее окна на другую сторону выходят, не увидит.
– Еретника на тебя, Валька, нету, – недовольно сказала хозяйка комнаты. – Неужели не боишься? Вдруг он сейчас в коридоре?
– Я бы увидела. Да и чего его бояться? В комнаты не заходит, шастает себе по коридору, зубами скрежещет. Только вонь от него.
– А зубы у него какие! – не согласилась подруга. – Помнишь, матушка говорила, что он ими может дверь прогрызть? И человека съесть?
– Пока никого еще не съел! – легкомысленно отмахнулась Валька. – Да и не видно его уже два дня. Пропал. Давай лучше пошепчемся.
– О чем?
– Видела сегодня в храме того высокого парня? Нездешний. Он мне подмигнул. Может, завтра снова придет?
– Тебе бы только мужики!
– А что? – возразила Валька. – Как на особом послушании, так можно, а для себя так нет?
– Грех это!
– И то – грех, и это – грех. Но этот грех сладкий.
– А за него матушка – плеткой!
– Она и так – плеткой. Кобыла рыжая!
– Ты что!
– А ничего! Как на особое послушание отправлять, так это пожалуйста: "Старайтесь, девочки, старайтесь для Бога!" А деньги привезешь, и спасибо не скажет.
– Так для храма!
– И деньги для храма, и кирпичи из подвала таскать – все для храма. Лучше уж особое послушание, чем кирпичи. Вся в пыли, грязи, а помыться толком негде.
– Господь тоже терпел.
– А я не Господь! – сердитым шепотом возразила Валька. – Он – Сын Божий, а я кто? Мы сюда шли Богу молиться, а не деньги особым послушанием зарабатывать! Уйду я отсюда. Как Жанка с Танькой ушла.
– Грех великий, Валька! Гиена огненная ждет того, кто сан с себя снял! Матушка говорила…
– Мало ли что она говорит! А я думаю: девочки парней себе нашли, может, уже и замуж вышли. Они красивые – мужья их на руках будут носить. Счастье будет.
– Мирское это счастье… – начала было строгая хозяйка комнаты, но вдруг бросила взгляд на приоткрытую дверь и взвизгнула: – Там кто-то есть!
– Еретник! – завизжала Валька и, подскочив, захлопнула дверь. Я услышал щелчки запираемого замка. Обернулся к своим и махнул рукой: проход свободен…