– Приехал, – не стал скрывать Баурджин. А чего скрывать-то – ведь это все знают.
– Приехал?! – Желтоглазый с силой ударил себя по ляжкам и повернулся к соседу. – Ну? Что я тебе говорил, Джельмэ?! Догадываешься, зачем он явился?
– Ясно зачем, – Джельмэ наконец выдавил из себя пару слов. О, да он оказался достаточно молодым парнем!
– Эрхе-Хара приехал за воинами. Надо предупредить Тогрула. Или убить Эрхе-Хара!
Желтоглазый неожиданно расхохотался:
– О, нет, мой верный Джельмэ! Убивать Эрхе-Хара мы не будем. И предупреждать Тогрула – тоже.
Джельмэ вопросительно вскинул глаза:
– Как – не будем? Тогрул же…
– А так! Пусть Эрхе-Хара возьмет у Инанч-Бильгэ воинов и спокойно делает свое дело. Как ты думаешь, к кому Тогрул обратится за помощью, а? Может, тебе подсказать?
Джельмэ рассмеялся:
– О, как ты мудр, повелитель!
Один Баурджин ничего толком не понимал, а впрочем, и не старался вникать в чужие беседы. Вообще, странные какие-то эти незнакомцы – сидят вон, смеются. Весельчаки!
– Пей, мерген. – Желтоглазый весело хлопнул юношу по плечу. – Ты принес мне сегодня хорошую новость! На вот… – покопавшись за пазухой, он протянул Баурджину маленькую золотую пластинку с изображением кречета. – Носи! И помни, мерген, это не просто золото. Это пропуск в мои владения и охранная пайцза!
– В какие-какие владения?
– Впрочем, я и так не забуду. У тебя очень запоминающееся лицо, мерген. И светлая шевелюра. Необычно для сына степей.
Снаружи вдруг заржали кони.
– О! – Желтоглазый поднял палец. – Слышишь, Джельмэ? Явились! Охраннички, забодай их бык. Ну, пойдем, пора. Кызгэ, загаси очаг.
Желтоглазый повелитель и немногословный Джельмэ вышли из хижины, а следом за ними и Баурджин.
Юноша поспешно прикрыл ладонью глаза – в очистившемся от снеговых туч небе ярко сияло солнце. А вокруг, на поляне, гарцевал целый отряд монголов… или тайджиутов, или кого там еще? Наверное, десятка три – все при саблях, с копьями, не говоря уже о луках.
– Так я, пожалуй, пойду? – отвязав лошадь от коновязи, обернулся Баурджин.
– Иди, мерген, – властно махнул рукой желтоглазый. – И помни, я еще отплачу милостями за все, что ты для меня сделал.
Юноша про себя усмехнулся – и что он такого сейчас сделал? Вот уж, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Когда Баурджин вернулся к своим, уже вечерело. По всему краю озера горели костры – готовили к пиру дичину. Часть туш морозилась в прорубях или прямо в снегу, а часть, разрезанная на тоненькие ломтики-ремешки, вялилась на солнце. Увидев Баурджина, довольная молодежь встретила его приветственными криками, словно вождя. Да он для них и был вождем, причем, что немаловажно, удачливым. И конечно же, возвращению побратима бурно обрадовался Кэзгерул.