– Что, если ты тоже умрешь? Я боюсь, ты ведь тоже можешь умереть.
Ольга закашлялась. Она задыхалась от кашля, на носовом платке остались следы крови.
– Мама, ты действительно очень больна. Я знаю.
– Да, я больна. – Ольга решилась. В конце концов пусть Лия узнает правду сейчас, когда ей восемь, все равно через год или раньше ей придется столкнуться с реальностью. – Возможно, я умру, дорогая.
– Я не хочу, чтобы ты умирала. Ты не можешь. У меня тогда никого не останется.
– Это, увы, от нас не зависит. Слушай, что я скажу, слушай очень внимательно. Ты уже большая девочка, в третьем классе, я могу говорить с тобой о серьезных вещах. Я напишу тебе имя и адрес той доброй дамы, что была здесь. Хенни Рот. Записку я положу в коробку и спрячу под белье. Если со мной что-нибудь случится, ты пойдешь к ней. Или попросишь кого-нибудь.
– Зачем, зачем?
Ольга постаралась, чтобы голос ее не дрожал.
– Она обещала мне присмотреть за тобой. Я уверена, она возьмет тебя к себе. У тебя будет хороший дом.
Лия прижалась к коленям Ольги.
– Но я не хочу жить с ней. Я ни с кем не хочу жить, кроме тебя.
Ольга нежно отстранила ее.
– Не подходи ко мне слишком близко, я могу опять закашляться. Дорогая, тебе будет у них хорошо. Если бы я не была в этом уверена, я бы ни за что на это не согласилась, правда?
Девочка зарыдала, положив голову на стол.
– Лия, у тебя будет много платьев. Розовые, любые, какие захочешь.
Мать тщательно подбирала слова. Оставалось так мало времени, чтобы подготовить ребенка.
– И игрушек тоже. Все то, чего я не могу тебе дать. Может, даже кукольный домик.
– Я не хочу кукольного домика, – послышалось сквозь рыдания.
– Конечно, хочешь. Ты только о нем и говоришь с тех пор, как увидела картинку в книге.
Маленькие плечи сотрясались от рыданий… Медленно, очень медленно рыдания стали затихать… Наконец Лия подняла голову, вытирая щеки тыльной стороной ладони.
– А еще, – продолжала Ольга, – они будут иногда катать тебя в автомобиле, я уверена. – Она сама слышала, каким сладким, как у искусительницы, стал ее голос, но одновременно в нем звучала мольба. – Ты умная девочка, Лия, помни об этом. Из тебя выйдет толк. Борись за то, что тебе нужно, за справедливость. Ты хорошая девочка, ты сумеешь понять, что хорошо, а что плохо. Я пыталась научить тебя этому.
В темных смышленых глазах ребенка засветилось понимание, но тем не менее она пробормотала:
– Все равно я не хочу туда идти.
– Сейчас мы не будем больше говорить об этом. Сними платье, я расчешу тебе волосы.
Теплые волосы кудрявились под материнскими пальцами. Ольга молча ритмично водила по ним расческой, ничем не выдавая собственных страданий.