Фредди поднимает голову. «Сегодня я чего-то лишился, – думает он. – Отца. Не в прямом смысле слова, конечно, но мое отношение к нему никогда не будет прежним».
И лучше бы ему не просить меня сыграть для него сегодня. Лучше ему этого не делать.
Вздохнув, он открывает учебник по математике.
Наступила рождественская неделя. В один из вечеров – он выдался промозглым и ненастным – Флоренс с Уолтером отмечали двадцать третью годовщину со дня своей свадьбы. Дом Вернеров, производивший обычно мрачноватое впечатление – это впечатление усиливалось в погожие ясные дни – в этот вечер, благодаря царившей в нем праздничной атмосфере, казался светлым и приветливым.
В большой квадратной столовой, как в бархатной коробке, сидели за столом гости. Стены, отделанные полированными дубовыми панелями, мягко поблескивали в свете полдюжины канделябров. На окнах висели тяжелые жаккардовые занавеси цвета сливы, пол закрывал персидский ковер того же цвета. Прямо над столом, накрытым на двадцать четыре персоны, висела большая люстра из богемского стекла. В ее рубиновом свете ярко-белыми огоньками вспыхивали бриллианты и серебро.
Гости доели черепаховый суп, супницу унесли, и Уолтер, сидевший во главе стола, принялся разрезать зажаренный целиком огромный кусок мяса. Две молоденькие горничные ходили вокруг стола, обслуживая гостей. Стол был заставлен серебряными блюдами, вазами, графинами, кувшинами с различными яствами и напитками: спаржа, мусс из омара, устрицы, персики в вине, салаты, соусы, суфле, пудинги, сыры, печенье, виноград, всевозможные вина.
Флоренс сидела в конце стола. Конец стола, мелькнула у Хенни мысль, превратился в почетное место, потому что там сидела Флоренс. У Флоренс был величественный вид; Уолтер в очках и с редеющими волосами выглядел не так внушительно. Следовало отдать Флоренс должное: ее роскошный туалет – платье с низким вырезом, расшитое бисером и отделанное по вырезу оборкой из гофрированного кружева – был ей к лицу и выгодно подчеркивал достоинства ее фигуры. Шею обвивала бархотка с бриллиантовой звездой. Да, Флоренс производила впечатление. Она держалась очень прямо и казалась выше, чем была на самом деле.
Мама не сводила с Флоренс глаз. Она так гордится этой своей дочерью, сумевшей окружить себя той роскошью, в которой недолгий период своего детства и юности жила сама мама.
К собственному удивлению, Хенни пребывала в отличном настроении. Ее нисколько не смущало, что она здесь чужеродный элемент – женщина «идущая не в ногу со светом», подвергшаяся однажды аресту, хотя и кратковременному. Пожалуй, это ее даже забавляло. Семья есть семья. Родственники могут расходиться во взглядах, но при этом оставаться в хороших отношениях.