Блейк выдвинул верхний ящик комода и задумался над ворохом белья. Наконец вытащил из кучи игривые трусики – тоненькую полоску синего шелка. Подбросил вверх, поймал и полез в следующий ящик. Там он обнаружил тенниску с весьма игривой надписью на груди и леггинсы. И тут…
– Блейк Синклер, ты хочешь, чтобы я насмерть простудилась?
Дейни стояла в дверях, завернувшись в полотенце, откидывая со лба мокрые волосы. От горячего душа она раскраснелась, на щеки вернулся румянец. Только веки у нее были красны не от горячей воды, а на щеках виднелись дорожки от слез. Сколько же их пролилось, если и вода не смыла их следы!
Дейни поймала взгляд Блейка и улыбнулась – фирменной улыбкой Кортлендов, улыбкой, словно говорящей: «Мне больно, мне страшно, я жить не хочу, но ни за что в этом не признаюсь».
Блейк улыбнулся в ответ. «Не притворяйся, – говорила его улыбка. – Я знаю, что твое сердце разбито, – и видит Бог, как я хочу его склеить!»
Он протянул ей вещи, и Дейни неловко потянулась за одеждой. Она боялась прикоснуться к Блейку – боялась, что снова разрыдается, еще раз продемонстрирует свою чертову уязвимость.
– Не лучший мой костюм… – улыбнулась она.
– На тебе все прекрасно, – ответил Блейк. Хотел ответить громко и весело, но из пересохшего горла вылетел только хриплый шепот. Что-то сдавило ему грудь, он не мог сказать больше ни слова.
Дейни вздернула голову. Улыбка на ее лице застыла, превратившись в жалкую и страшную гримасу. Блейк заметил, что ее бьет дрожь, и поспешно отвел взгляд.
– Послушай, Блейк, тебе ведь не обязательно оставаться. Со мной все в порядке. Правда. Я просто валяла дурака. Вела себя как ребенок, верно?
Дейни осмелилась взглянуть Блейку в глаза – и прочла там правду. Он все понимает. Он знает, что Дейни сама не верит своим словам. И не хочет, чтобы поверил Блейк. Ему нельзя уходить. Только он может вернуть ей жизнь. Без него она погибнет.
– Нет, Дейни. Взрослые тоже устают. Им тоже нужно отдыхать. Всем нужно. Даже тебе.
Дейни кивнула, и плечи ее вдруг мелко затряслись. Глаза наполнились страхом и слезами. Чувство одиночества и неприкаянности охватило ее с новой силой: Дейни не знала, как с ним бороться, не знала, как рассказать о нем другу.
Одежда полетела на пол; Блейк сжал Дейни в объятиях. Она вцепилась ему в свитер, словно боялась упасть; все тело ее содрогалось от рыданий.
– Не хочу… – прошептала она, и голос ее прервался.
– Знаю, родная, – ответил Блейк. Сердце его разрывалось от любви и боли.
– Не хочу реветь! – отчаянно выкрикнула она. – Я не маленькая… – Она громко всхлипнула. – Я могу… сама… о себе… позаботиться…