— Ни хера себе… — протянул он, не скрывая эмоций. Комэск оглянулся. Вначале он не увидел ничего, кроме
разрастающегося огненного шара. Медленно-медленно шар превратился в череду отвесно падающих обломков, над которой свободно парило нетронутое полотнище с приветствием. Парашютов не было видно. Время ползло как улитка. В эфире воцарилась полная тишина. Пилоты и пассажиры королевской эскадрильи провожали обломки «апаша» глазами, пока те не ударились о далекую водную гладь и, слегка подпрыгнув, затонули.
Джонстон-Джонни вновь прикрыл королевский самолет с хвоста. Из дымки постепенно проступили очертания скалистого восточного побережья Острова. Затем послышался голос лейтенанта Догсона-Дога.
— Запишите в бортовой журнал, шкипер, — заявил он. — По моему мнению, у него отказал двигатель.
— Фриц на свою бомбу сел, — добавил Смит-«Не-Спит». Последовала долгая пауза. Наконец в эфир вышел Его
Величество, осмысливший инцидент.
— Мои поздравления, комэск. Бандитам указали на место, я бы сказал.
А королева Дениза, одолжив три буквы у фрейлины, звонко плюхнула на приборный щиток слово «ПОДОНОК».
— Проще пареной репы, сэр, — ответил Джонстон-Джонни, припомнив свою финальную реплику из «Битвы за Британию».
— Но я бы напомнил, что болтун — находка для шпиона, — добавил его величество.
— Болтун — находка для шпиона, сэр. Эскадрилья начала снижаться, делая круг над Вентнор-
ским аэропортом, и получила разрешение на посадку. Когда дверь самолета распахнулась и духовой оркестр грянул «Королевский марш», его величество попытался припомнить, что же такого, собственно, сказал. Почему комэск, внезапно озверев, расстрелял Сэнди Декстера над Ла-Маншем? Как ужасно всегда находиться в центре общественного внимания; самые безобидные слова понимают не так. Тем временем командир эскадрильи гадал, кто и как умудрился заменить холостые патроны боевыми.
Отряд дюжих парашютистов в раздутых кринолинах, с плетеными корзинками, которые были доверху наполнены резиновыми, надежно склеенными яйцами, слетел с безветренных небес к деревенской общинной лужайке, что расстилалась перед Букингемским дворцом.
— Господи ты Бетси! — взревел с трибуны сэр Джек. Его величество, стоявший рядом, изнывал от усталости.
День был жаркий; кроме того, на дне его души все еще не утихали угрызения совести из-за вчерашнего воздушного боя с Сэнди Декстером. Дениза, правда, головы не потеряла; молодец Дениза — лучший друг, товарищ и сестр. Но сам король втайне чуть-чуть расстроился — все-таки нехорошо сбивать журналистов — и даже спросил своего референта, нельзя ли помочь вдове Декстера анонимным пожертвованием. Референт обратился к пресс-секретарю, который доложил, что к семейным узам Декстер, судя по всему, не стремился — если честно, кое-какие его наклонности этому препятствовали, — что несколько утешило его величество.