Ложь во имя любви (Роджерс) - страница 331

Глава 50

Мариса снова натянула мужскую одежду, чем вызвала хитрую усмешку у Жана Трюдо, трусившего с ней рядом.

Доминик скакал под палящими лучами солнца в Натчиточес. Там находился его сын. Мариса еще не приучилась думать о мальчугане, которого она мельком видела один-единственный раз, как о своем сыне. Она пыталась вообще выбросить Кристиана из головы, особенно когда ее путешествие с доньей Инес в «Конграсиа» так плачевно закончилось. Кристиану лучше было не знать о том, какая кровь течет в жилах у его матери и соответственно у него самого.

Тогда зачем Доминик позаботился, чтобы мальчика вместе с няней доставили в Натчиточес под охраной самого генерала Уилкинсона? «Там, у моих друзей, он будет в безопасности, – нехотя объяснил он. – Если со мной что-то случится, ты будешь знать, где его искать».

Боясь разрушить установившуюся между ними хрупкую близость, Мариса не стала требовать дальнейших пояснений. Сейчас, устало покачиваясь в седле, она не переставала размышлять над происшедшим.

Кто угрожал Кристиану в Нэтчезе? Маррелл? И какая роль отводится загадочному генералу? Уж не приходится ли он Доминику родным отцом? Об этом она тоже опасалась его спрашивать. Не теряя времени на разговоры, они предавались любви, не требуя друг у друга ни заверений, ни обещаний. Прошедшая ночь убедила ее в одном: она желанна ему. Его руки и губы безудержно ласкали ее тело, проявляя порой поразительное терпение…

Прежде чем над ней надругаться, Джонас избил Марису. На другое у него не хватило времени: на борт неслышно вскарабкался Маррелл со своими головорезами, и Джонасу пришел конец. Сначала Маррелл усыплял ее сладкими речами, выдавая себя за спасителя, но вскоре она поняла, что ее перепродадут. Методичное и бесстыдное изучение ее тела в специальной комнате мужчинами, торговавшимися за нее, как за кобылу, оказалось гаже и унизительнее даже насилия, которому походя подверг ее Маррелл несколькими часами раньше – просто для того, чтобы она поняла, чего от нее хотят, как он сам со смехом объяснил…

Всего этого она не могла поведать Доминику и не знала, как далеко простираются его догадки. Он не пытался вытянуть из нее подробности, зато проявил настойчивость в другом: кладя конец ее бурному сопротивлению, он принялся целовать ее в самых сокровенных уголках и заставил забыть обо всем, кроме желания, погнавшего ее этой лунной ночью в чащу. Ее чувства оказались куда восприимчивее рассудка, которому было мучительно сознавать, что она напрасно потратила столько лет на бегство от него и лютую к нему ненависть. Все завершилось подчинением ее упрямой воли мужчине, который был у нее первым и с которым ее неумолимо сталкивала судьба. Ее ненависть не была бы такой испепеляющей, не будь она замешана на любви. Дороги, как будто разводившие их в разные стороны, на самом деле раз за разом толкали их друг к другу.