– Дженни! Дженни! Остановись!
Дженни застыла – ноги отказывались повиноваться. Так, значит, он все же ее заметил! Однако перед глазами Дженни всплыло красивое бледное лицо в обрамлении черных волос, с лихо заломленной соломенной шляпкой, и ноги ее вновь ожили. Нет, не будет она с ним разговаривать, она просто не сможет с ним говорить сейчас, когда он для нее все равно что умер во второй раз: с красивой любовницей его круга разве вспомнит он о влюбленной в него деревенской девчонке? Как могла она вообще поверить его клятвам?! Какая непростительная наивность! Лучше бы вообще с ним, не встречаться, лучше бы думать, что он умер…
– Дженни, постой!
Она бежала со всех ног по темной улочке, и подошвы ее туфель липли к грязной мостовой. Город открывался ей с неожиданной стороны – оказывается, грязь и нищета жили совсем рядом с роскошью и богатством.
Еще немного, и сердце разорвется. Дженни остановилась, тяжело дыша. В глазах было темно то ли от того, что нависавшие над мостовой фронтоны домов затеняли улицу, то ли от усталости. На мгновение Дженни закрыла глаза, но, открыв их, к ужасу своему, обнаружила, что Кит совсем рядом.
– Ты решила насмерть себя загнать, глупышка? Зеленщик толкал перед собой телегу с капустой. Он оказался как раз между ней и Китом, и, воспользовавшись моментом, Дженни метнулась за угол. Здесь, в переулке, вонь от сточной канавы смешалась с запахом сгнившей древесины, и Дженни, чтобы не упасть от головокружения, прислонилась к стене.
– Вот ты где, слава Богу!
Дженни встрепенулась и побежала куда глаза глядят. Пустой лоток, все еще висевший у нее на шее, замедлял бег. Дженни свернула за угол и оказалась в тупике. Все, дальше дороги не было!
– Дженни!
Делая над собой невероятное усилие, Дженни попыталась высвободиться из цепких объятий Кита. Все сразу навалилось на нее – томление первых дней и отчаяние последующих, боль и тревога, счастье вновь обрести любимого и жестокое разочарование, ревность, горечь обманутой женщины.
– Пусти меня!
– Дженни, это я, Кит!
– Знаю, иначе не убегала бы от тебя!
Он смотрел на нее во все глаза, а под скулами ходили желваки.
– Я никуда с тобой не пойду.
Кит не стал ее долго уговаривать, просто схватил и потащил за собой. И только когда вывел ее на относительно чистую Роуз-стрит, он ослабил хватку и, развернув ее к себе лицом, спиной прижал к стене дома.
– Я требую объяснений, – зло бросил он, тяжело дыша.
– Это ты говоришь! Уж если кому и требовать объяснений, так это мне. Это ты считаешься погибшим.
– Тебя бы это больше устроило, так? – в гневе воскликнул он.