И боль ослабла, хотя и не ушла совсем.
– Однажды ты женишься.
Он поколебался.
– Это предполагалось всегда.
– А в ту первую ночь ты сказал, что никогда не пошел бы на это, если бы был женат.
Уорд резко вдохнул.
– Черт, Морган, неужели нужно обсуждать это прямо сейчас?
– Но это произойдет. Я просто пытаюсь… представить.
Его губы изогнулись в кривой усмешке.
– Что ж, ты выбрала для этого исключительно неудачный момент.
Морган улыбнулась ему в ответ, все глубже зарываясь в тот упрямый оптимизм, который провел ее через многие шторма.
– На сегодняшний вечер уже достаточно. Как насчет партии в шахматы?
– В постели? – проказливо спросила она.
– Нет, – засмеявшись, ответил Уорд. – Просто в шахматы. И это все, чем мы будем заниматься, моя дорогая, пока тебя не осмотрит доктор. Подозреваю, что он ограничит нас в некоторых занятиях ради здоровья ребенка.
– Но почему?
– Я отказываюсь рисковать. И ты не будешь. Сегодня только шахматы. Или карты. Или любое другое чисто платоническое развлечение. А завтра пошлем за доктором.
Морган скорчила гримаску.
– В моей постели холодно и одиноко уже две недели, а теперь я должна дожидаться какого-то доктора-женоненавистника, который сам никогда не бывал в «интересном положении»?
Уорд ухмыльнулся и вставая, чтобы поставить шахматным столик между двумя креслами.
– Обещаю, что доктор, которого я найду, будет очень любить женщин.
– В самом деле? – спросила Морган, склоняя голову набок. – А из скольких докторов ты можешь выбирать, капитан Уорд?
Уорд застонал:
– Еще одна сложность! Ладно, все завтра. Сегодня только тихие игры.
– Беременна! – вскричал Роб.
Уорд нахмурился:
– Ради Бога, потише! Ты хочешь, чтобы узнал весь дом?
Роб, сидевший в мягком кожаном кресле напротив Уорда, решительно помотал головой:
– Это невозможно.
Уорд откинулся на спинку кресла и сложил руки на коленях.
– В связи с этим у меня к тебе довольно много поручений, и выполнять их нужно как можно осторожнее.
Обычное хладнокровие изменило Робу. Он рассердился.
– Ей придется избавиться от ребенка!
Только через его труп! За одну короткую ночь Уорд успел привязаться к малышу.
– Ты забываешься, – проворчал он. – Это мой ребенок, мое дело, и разбираться буду я, Роб, а не ты.
– При всем моем уважении, это дело заденет всю вашу семью.
– Это как? Думаешь, они возьмут на себя заботу о ребенке?
– Черт побери, Уорд, разразится страшный скандал! – буркнул Роб.
– Если дело привлечет внимание общественности – а я надеюсь, этого не случится, – тебя и твоей семьи сплетни не коснутся.
– Ну да, только я тоже Монтгомери.