Констанс ехала за королем и его сестрами, сопровождаемая своими суссекскими вассалами де Кресси и Фицгамелином и отрядом рыцарей. Одета она была в отделанное золотым шитьем красное шелковое платье с двойной юбкой и в красный, подбитый мехом плащ поверх него. Ее повязанные красными лентами, высоко взбитые волосы со сверкающими в них золотыми бусинами не мешали любоваться ее стройной шеей. Она не ожидала такого приема, но собравшиеся толпы приветствовали графиню Морле восхищенными криками.
Вот уже король торжественно вошел в Винчестер для принятия присяги. Зашуршала одежда, все стали поворачивать головы. Плотно сбитый, коренастый Генрих шел по залу в окружении казначея, камергера, своего блистательно умного незаконнорожденного сына Роджера и епископа Солсберийского, могуществом уступавшего лишь самому королю. Когда король уселся на резной трон под нормандским знаменем с изображением бегущего леопарда, придворные продолжали стоять.
Констанс подумала, что, обремененный своей горностаевой мантией, мечом и ножнами, усыпанными драгоценными каменьями, короной Завоевателя, отделанной сапфирами и бриллиантами, король выглядит утомленным. Вокруг него столпились писцы со своими пергаментными свитками, письменными принадлежностями и судебными повестками, которые получили широкое распространение в царствование Генриха. Они вели тихий, серьезный разговор.
За спиной Констанс послышался чей-то вздох. Ей было хорошо понятно, чем он вызван. Шла вторая половина дня, а двор все еще вынужден был соблюдать пост. Люди не столь знатные могли себе позволить выскользнуть на улицу, купить пирожки у разносчиков или отправиться на скачки, в театр, на представление какой-нибудь мистерии или на винчестерскую рождественскую ярмарку, которая длится до самого Крещения. Но те, кто прибыл, чтобы присягнуть на верность королю, должны были долгими часами ждать в церемониальном зале.
В минувшие годы принесение присяги нередко затягивалось до самой ночи. Высокопоставленные вельможи и леди Англии – Монтгомери, Бомоны, Фицджилберты, Монфоры, л'Омари, Фицджералды, Фицосберны, Биго, д'Обиньи и Клеры, – теряя терпение, вынуждены были ждать в длинной очереди. Затем они преклоняли колени перед королем, вкладывали сложенные вместе руки в ладони короля и клялись именем всемогущего поддерживать его и Англию.
Констанс, хотя и единственная здесь женщина, вынуждена была присутствовать как дочь графа, графиня, а главное, обладательница большого состояния.
Где-то сзади юные пажи разносили кубки с вином.
– Миледи. – Де Кресси изъявил готовность принести вино, если Констанс этого пожелает.