– Что такое «утка»? – застенчиво спросил Эраст Петрович вполголоса у красноносого старичка, показавшегося ему самым безобидным.
– Сие означает учетверение ставки, – охотно пояснил сосед. – Желают на последнем абцуге полный реванш взять.
Граф равнодушно выпустил облачко дыма и открыл направо короля, налево шестерку.
Понтер показал червового туза.
Зуров кивнул и тут же метнул черного туза направо, красного короля налево.
Фандорин слышал, как кто-то восхищенно шепнул:
– Ювелир!
На потного господина было жалко смотреть. Он проводил взглядом груду ассигнаций, перекочевавших под локоть к графу, и робко спросил:
– Не угодно ли под должок?
– Не угодно, – лениво ответил Зуров. – Кто еще желает, господа?
Неожиданно взгляд его остановился на Эрасте Петровиче.
– Мы, кажется, встречались? – с неприятной улыбкой спросил хозяин. – Господин Федорин, если не ошибаюсь?
– Фандорин, – поправил Эраст Петрович, мучительно краснея.
– Пардон. Что же вы все лорнируете? У нас тут не театр. Пришли – так играйте. Милости прошу. – Он показал на освободившийся стул.
– Выберите колоды сам, – прошелестел Фандорину на ухо добрый старичок.
Эраст Петрович сел и, следуя инструкции, весьма решительно сказал:
– Только уж позвольте, ваше сиятельство, мне самому банк держать. На правах новичка. А колоды я бы предпочел… вон ту и вот ту. – И он взял с подноса нераспечатанных колод две самые нижние.
Зуров улыбнулся еще неприятнее:
– Что ж, господин новичок, условие принято, но только уговор: банк сорву – не убегать. Дайте уж и мне потом метнуть. Ну-с, какой куш?
Фандорин замялся, решительность покинула его столь же внезапно, как и посетила.
– Сто рублей? – робко спросил он.
– Шутите? Здесь вам не трактир.
– Хорошо, триста. – И Эраст Петрович положил на стол все свои деньги, включая и выигранную ранее сотню.
– Le jeu n'en vaut pas la chandelle[19], – пожал плечами граф. – Ну да для начала сойдет.
Он вынул из своей колоды карту, небрежно бросил на нее три сотенных бумажки.
– Иду на весь.
«Лоб» направо, вспомнил Эраст Петрович и аккуратно положил направо даму с красными сердечками, а налево – пиковую семерку.
Ипполит Александрович двумя пальцами перевернул свою карту и слегка поморщился. То была бубновая дама.
– Ай да новичок, – присвистнул кто-то. – Ловко даму причесал.
Фандорин неловко перемешал колоду.
– На весь, – насмешливо сказал граф, кидая на стол шесть ассигнаций. – Эх, не лезь на рожон – не будешь поражен.
Как карта налево-то называлась? – не мог вспомнить Эраст Петрович. Вот эта «лоб», а вторая… черт. Неудобно. А ну как спросит? Подглядывать в шпаргалку было несолидно.