Она решительно подошла к столу и открыла замок собственной пилкой для ногтей, поскольку на нервной почве никак не могла вспомнить, где ключ. В ящичке лежали три тысячи новыми голубовато-зеленоватыми бумажками и замызганная «ржавая» сотня. Катя тяжело осела в компьютерное кресло, которое с грохотом откатилось к дивану. Безвольно упавшая рука сбила на пол сумку. Из нее выскочил мобильник. Катя схватила его как избавителя от накрывшего ее ужаса и набрала номер мужа.
– Валя! Тут такое! – закричала она, как только он откликнулся. – Бросай все! Срочно домой!
– Зачем? – как всегда, совершенно спокойно спросил Валентин, что окончательно вывело Катю из равновесия.
– Как это зачем? – истерично выкрикнула она. – Мы сына теряем, вот зачем!
– Смогу быть не раньше чем через час, – отрубил муж и отключился.
Катя швырнула мобильник на пол. Изящный женский аппарат, инкрустированный голубоватым перламутром, разлетелся на куски. Так ему и надо! Еще бы сверху прихлопнуть чем-нибудь, чтобы вдребезги!.. Телефон подарил ей ее бесчувственный муж! Он, видите ли, раньше не может! А сын пусть пропадает! Как же Катю достала эта мужнина невозмутимость! Истукан! Ничто не может вывести его из себя! Наверняка он и к ней так же равнодушен! Вот если сейчас ему позвонить и сказать, что она уходит от него к другому мужчине, он отреагирует примерно так же: поговорим не ранее чем через час, и спокойно отключится.
Только не плакать! Только не плакать! Она должна все это выдержать и спасти сына. Может быть, вызвать на откровенный разговор Машу Кудрявцеву? Конечно, в тайне от Веры… Да… Если звонить на домашний аппарат, то, конечно же, нарвешься на Веру. Катя нервно ломала пальцы, сидя на компьютерном стуле посреди комнаты, когда в замке входной двери заскрежетал ключ. Неужели Валентин? Все-таки не выдержал! Зря она о нем так плохо думала!
Катя выбежала в прихожую. Во встроенный шкаф свою куртку вешал Андрей.
– Что с твоим лицом? – спросил он, с удивлением поглядывая на мать.
– А… что? – Катя машинально дотронулась до щек кончиками пальцев и почувствовала, какие они горячие. Она глянула на себя в зеркало. Щеки пылали огнем.
– Я спрашиваю, что случилось? Почему ты такая взбудораженная? – продолжал задавать вопросы сын, в глазах которого явственно читалась тревога.
– И это спрашиваешь меня ты?! – укоризненно проговорила она, посчитав, что тревожится он исключительно за себя.
– А почему бы мне, собственно, и не спросить? – бросил ей Андрей и отправился умываться в ванную.
– Ты очень чистоплотный мальчик! – ядовито процедила Катя.