– В общем, так! – резюмировал свои размышления он. – Этой свадьбе не бывать! Я найду Кудрявцевым самого лучшего врача, и пусть Маша сделает аборт!
– Еще чего? – взвился Андрей. – Почему ты считаешь себя вправе решать, жить моему ребенку или нет?
– Да потому что ты сам еще ребенок! Твоя Маша – сопливая девчонка! Тебе надо учиться! Я хотел взять тебя в свой бизнес! У тебя светлая голова! Компьютерные мозги! Какого черта ты решил именно сейчас связаться с пеленками-распашонками, идиот?!
Никогда в жизни Валентин не позволял себе так неуважительно разговаривать с сыном. Катя видела, как на шее Андрея вздулась и запульсировала синяя жилка. Это ничего хорошего не предвещало… Андрей встал против отца и сказал:
– Или ты немедленно возьмешь свои слова обратно, или…
– Ну и что же будет «или»? – самым издевательским тоном спросил Валентин. – Тебе ведь даже некуда гордо удалиться! Не советское время! Общежитий нет! Вера Николаевна Кудрявцева тебя с лестницы спустит! У нее не заржавеет! Не под Дворцовым же мостом вы будете рожать и воспитывать свое дитя?!!
Валентин развел руки в сторону и даже присел на полусогнутых, как персонаж знаменитого фильма «Кин-дза-дза!», будто намереваясь спросить: «Ку?», что означало бы: «Ну что, съел?»
– Ты прав, отец, только в одном, – глухо отозвался Андрей, изо всех сил стараясь не смотреть на его гримасы и отвратительного вида стойки, – мне действительно сейчас некуда уйти. Но это лишь пока…
Сын обошел застывшего в полуприсядке отца и закрылся в своей комнате. Валентин медленно выпрямил ноги и спину, но дурашливое выражение так и не отпустило его лицо. Катя с ужасом смотрела, как персонаж «Кин-дза-дза!» сел за стол и принялся есть остывшую капусту, неряшливо и отрешенно. Она подождала, пока муж доест, и, прежде чем подать чай, решила все-таки спросить:
– Что с тобой случилось, Валентин? Неужели мы не сможем прокормить Машку с ребенком? Это же не кто-нибудь… Она не чужая… Это же Маша!!! Кудрявцева!!! И места у нас достаточно! И я всегда помогу, если что… Ведь не работаю же!
Валентин поднял на нее глаза, подернутые словно скользкой слюдяной пленкой, и отчеканил:
– Этой свадьбе не бывать! Я сказал!!! – И без всякого чая удалился в свой кабинет.
Катя рухнула на табурет и закрыла лицо руками. Катастрофа разразилась. У нее больше никого нет. Мужа она не любила никогда. Она особенно четко осознала это, когда впервые после разлуки увидела Антона Зданевича. Катя всегда уважала Валентина, относилась как родственнику и хорошему человеку, но сегодня ее мнение относительно его положительности и порядочности сильно поколебалось. Чем ему так не угодила Машка? Как он смел разговаривать с сыном, будто с умственно отсталым? И эти его присядки! И намеки на бомжевание под Дворцовым мостом! И, главное, этот странный взгляд под скользкой, все отражающей пленкой!