При этих словах, Ян Полуцкий весь словно подался вперед и лицо его на миг исказила гримаса страдания, но он все же взял себя в руки, что далось ему ценой больших усилий.
— Я не верю вам, — наконец сумел сказать он, — к тому же мистер Анжелино обещал мне вернуть дочь, как только все это закончится, да еще и хорошо заплатить…
— Мистер Полуцкий, ведь вы же сами не верите, тому что говорите… Поверьте мне, Анжелино никогда не оставлял свидетелей, которым было известно куда меньше, чем вам. А что будет с Памелой? Вы о ней подумали?.. Ведь вы еще живы, а Анжелино уже сейчас знает, как он поступит с вашим ребенком. В лучшем случае ее продадут какой нибудь бездетной паре из Центральных Миров, но возможно она окажется в подпольном борделе для извращенцев или у торговцев человеческими тканями…
По мере того как Полуцкий слушал Браена, его взгляд уставившийся в стену все более стекленел.
— А почем я знаю, что вы не такой же «Анжелино», только из другой банды?.. И может вы на самом деле не знаете, где Памела… Получите свою дискету и оставите меня разбираться с этими… людоедами…
Браен вытащил из кармана фотографии и протянул Полуцкому.
— Вот, посмотрите, это фотографии сделаны через окно квартиры, где содержится ваша дочь… Возьмите…
Полуцкий сначала с опаской взял пачку фотографий, а потом, увидев изображение своей дочери, стал лихорадочно перебирать их, и в глазах его засветилась бесконечная отцовская любовь.
— Это Пэм, это она… — Повторял он не переставая. — Это она, моя красавица… Смотрите, здесь она даже улыбается…
— Как видите, мистер Полуцкий, ваша дочь в полном порядке. Осталось только вырвать ее из лап этих бандитов…
Полуцкий оторвался от фотографий и посмотрел на Браена:
— И вы беретесь это сделать?.. За копию дискеты?..
— Вы правильно меня поняли… Когда в следующий раз поедете в Фатабайк?
Полуцкий посмотрел на настенные часы.
— Завтра, в семь тридцать за мной придет машина мистера Анжелино…
— То есть, уже завтра вы можете сделать для меня копию?.. — Уточнил Браен.
— Выходит, что так…
— Тогда, мистер Полуцкий, не будем откладывать наши дела в долгий ящик.
— Сказал Браен переходя на интонации инструктора. — Во сколько завтра вы должны быть в хранилище?..
— В десять двадцать…
— Сколько, примерно, вы там пробудете?..
— Не примерно, а точно — двадцать минут. Ровно в десять сорок, мы покинем хранилище, таковы правила…
— Вам хватит этого времени, чтобы сделать копию?..
— Времени у меня там в избытке. Обычно я всю работу делаю за пять-семь минут, а потом сижу вместе с бандитами дожидаюсь, когда охранники откроют нас снаружи.