Неизбежным казался их брак, и он надеялся обрести в нем стабильность, к которой так стремился. Теперь, напротив, неизбежным казалось разочарование в их союзе и то, что он снова лишился почвы под ногами. Его опять уносил поток жизни, неприкаянного и ничем не связанного.
Непривычная злость охватила Ричарда, когда он не обнаружил в глазах Катрионы ничего, что дало бы ему повод изменить свое решение и остаться.
— Пора ехать. — Он не смог скрыть горечи, прозвучавшей в его словах.
Катриона улыбнулась и протянула руку.
— Прощай.
Заглянув в ее глаза, Ричард пытался разгадать, что таится в их зеленых глубинах. Их пальцы переплелись, он ощутил их трепет. Ощутил нечто…
— Вот вы где, сэр!
Они обернулись, обнаружив за спиной сияющую миссис Брум. Она протянула аккуратно упакованную корзинку.
— Мы с кухаркой подумали, что вы не откажетесь подкрепиться в дороге. Все лучше того, чем потчуют в гостинице.
Ричард с уверенностью мог сказать, что ни миссис Брум, ни кухарка никогда в жизни не останавливались в гостиницах. Это была единственная мысль, вертевшаяся у него в голове, что говорило о его нынешнем состоянии. Он чувствовал себя выбитым из колеи, вывернутым наизнанку. Выдавив слабую улыбку, он взял корзинку из рук миссис Брум, передал ее груму и повернулся к Катрионе.
Только для того, чтобы встретить бесстрастную улыбку.
— Прощай.
Секунду Ричард колебался. Он был готов восстать против ее решения, заключить Катриону в объятия и не выпускать до тех пор, пока она не выслушает его.
Ее спокойная улыбка, твердый взгляд и ощущение неизбежности остановили его.
Поклонившись с изысканной учтивостью, Ричард повернулся и с беспечным видом зашагал вниз по ступеням. Катриона смотрела ему вслед, чувствуя, что он уносит с собой ее сердце, и сознавая, что никогда уже не будет такой, как прежде.
Перебросившись несколькими словами с кучером, Ричард забрался в карету, ни разу не оглянувшись назад. Уорбис захлопнул дверцу, экипаж дернулся и покатился, набирая скорость, вниз по аллее, через парк.
Подняв в прощальном жесте руку, Катриона прошептала напутственную молитву. Молчаливая и неподвижная, она стояла на крыльце, провожая взглядом карету, пока та не скрылась среди деревьев.
Вернувшись в дом, она поднялась в свою комнату в башне. И, распахнув окно, наблюдала за экипажем, уносившим ее мужа, пока тот не исчез из виду.