В одну из летних ночей по створке в очередной раз ударили условным стуком. Незнакомец в черной дорожной одежде предъявил то, что требовалось, и был без промедления проведен в покои правителя. Все шло как обычно. Бывалого капитана гвардейцев удивило лишь одно – глаза молодого императора, под которыми дела правления и тревоги уже очертили круги усталости, вспыхнули при виде посетителя неподдельной радостью. Дружеская приязнь Гагена была не той наградой, которую легко заслужить.
Кунц Лохнер ничем не выдал удивления, лишь склонил голову, поседевшую за тридцать лет службы двум повелителям, и вышел, предоставив императору возможность остаться наедине с таинственным визитером. Беседа длилась почти до рассвета. Под утро, когда ночь еще не уступила своих прав и темнота скрывала и цитадель власти, и сонное море, и пустой берег, сам император тайным путем, с факелом в руке проводил гостя в подземелье резиденции. Вышли они вместе. Император все так же держал факел, незнакомец осторожно нес округлый сверток величиной с голову ребенка. Прощальный разговор государя и подданного был коротким.
– Иди, друг мой. Удачи, пусть хранят тебя святые. Береги эту вещь. Храни ее втайне ото всех – и от друзей, и тем более от врагов. Используй ее, ищи, найди то, что нам нужно. Переверни землю, делай все, что сочтешь необходимым, но принеси мне тайну. Однако помни – ты не должен будить убийственную силу предмета. В таких вещах кроется соблазн – я знаю, но это грех, великий грех отважиться на подобное волей одного человека. Иному я бы не доверил, но тебе верю. Не предавай же меня, Людвиг.
Гость склонил голову и дотронулся губами до священного перстня на руке императора – знака единства духовной и светской власти. Свет факела выхватил из темноты худое лицо, отразился в холодных светлых глазах.
Священная Империя ждала, затаившись.
Фробург, соперник изысканного и высокомерного Эберталя, богатый, обласканный милостями императора, во все времена охотно принимал гостей. Быть может, приближающаяся война еще не отметила это большое сердце царапиной страха или люди, предчувствуя беды, торопились воспользоваться радостями жизни, но в лето 7010 от Сотворения Мира город играл яркими красками, наполнялся звуками и запахами, напоминая затянувшийся не в меру карнавал. От бурных коллоквиумов столичных богословов до веселого города долетало лишь неверное эхо, про бессонные ночи в замке Лангерташ тем более не знал никто, зато солдаты, вернувшиеся с востока, рассказывали удивительные вещи о виденных там чудесах. Из редких ингредиентов, трав и ящериц, добытых за пределами Церена, пытались приготовить философский камень. Камень, как всегда, не получился, тогда ингредиенты пустили на лекарства. Одним из следствий научной лихорадки, охватившей умы, стала преждевременная смерть несметно богатого ростовщика Андреаса Балтазара. Честный лекарь в качестве лучшего средства от упадка мужественности посоветовал пациенту принять внутрь толченый рубин.