Приоткрыв дверь, Син покачал головой и изобразил жалкую извиняющуюся улыбку.
— Нет, Джейд. Деньги понадобятся мне для моих собственных целей, дорогая. Видишь ли, мне надо купить кое-что из модной одежды, чтобы произвести наилучшее впечатление на богатых американских леди и их родителей.
Ты же вполне сможешь воспользоваться своими природными талантами и тем, чему я научил тебя за эти последние недели, и ты многого достигнешь. — Он слегка пожал плечами и добавил:
— Мне очень жаль, любимая.
— Да уж, тебе жаль, — проворчала в ответ Джейд, соскользнув с кровати и обернув простыню вокруг себя. Поддерживая свое одеяние, она шагнула к нему, ее глаза сузились и превратились в зеленые щелки. — Ты самый жалостливый негодяй, который когда-либо попадался мне на глаза. В довершение всего ты настолько туп, что оставляешь женщину, которая любит тебя так, как я. Я самая лучшая из всех, кого ты сможешь найти, и если ты покинешь меня сейчас, то не вздумай приползти назад, когда твои грандиозные планы рухнут.
Она наступила на край импровизированного одеяния и едва не упала на пол, пытаясь удержать равновесие. Одна обнаженная грудь выглянула из-за верхнего края простыни. На лице Сина заиграла самодовольная ухмылка.
— Какое искушение остаться с тобой и обнажить тебя полностью, наслаждаться тобою.
Но мне еще где-нибудь предоставиться такой шанс. Твои прелести, как бы соблазнительны они ни были, не выдерживают сравнения с прелестью денег и владения землей, дорогая.
Он выскользнул в коридор и быстро захлопнул за собой дверь, как раз вовремя, чтобы избежать удара ботинком, который Джейд подхватила с пола и запустила ему в голову.
Ее разъяренный крик пронесся вслед за ним по коридору.
— Чтоб тебе гореть в аду, Син О'Нилл!
Ответ пришел из соседней комнаты.
— Тише вы, неужели нельзя отложить скандал до утра? Дайте хоть немного поспать!
Униженная, расстроенная и совершенно раздавленная, Джейд провела остаток ночи, рыдая на кровати. Когда прошло какое-то время и стало ясно, что он не собирался смягчиться и вернуться, как она надеялась, Джейд поднялась и снова заперла дверь. Тихо, чтобы больше не тревожить соседей по гостинице, она бормотала что-то бессвязное, неистовствовала, ударяя по подушке своими маленькими кулачками, и до боли заламывала руки, напрасно стараясь найти хоть малейшее облегчение. Она ругала себя — за то, что была такой легковерной идиоткой, проклинала Сина — за то, что тот оказался таким бессердечным мошенником.
— Как же я могла быть настолько слепа, чтобы так легко угодить в его сети? — причитала она. — Почему я словно была готова к такому обману?