– Я устала и жду звонка от Люда. Я хочу, чтобы ты ушла, – твердо заявила Надин.
Джоанна смахнула с ресниц набежавшие слезинки и повернулась к сестре:
– Он не позвонит до завтра, потому что хочет, чтобы я обсудила с тобой одну вещь.
Надин почувствовала, как где-то внутри у нее зародился страх, предчувствие чего-то ужасного. Она села на кровати, и Джоанна поспешила поправить подушку, на которую она облокотилась.
– Уж не хочет ли он найти мне замену? Он не посмеет так поступить со мной!
– Нет. Все не совсем так. Ты исполнительница главной роли, и твое имя будет в титрах, но…
– Нет! – Во взгляде Надин было столько ненависти, что у Джоанны похолодело сердце. – Я знаю, что ты собираешься сказать! Я этому не верю!
– Но ведь это вынужденная мера. Она касается только оставшихся эпизодов, – вымолвила Джоанна, стараясь сохранить спокойствие. – Люд должен закончить фильм. Эд готов запустить его в прокат, и с тех пор, как вышла пробная серия, минуло много времени. К премьере тебе уже сделают операцию. Если это случится раньше, ты сама сможешь переиграть те сцены, где буду сниматься я.
Джоанна замолчала, пораженная каменным выражением лица сестры, на котором отразилась смесь отчаяния, ненависти и изумления.
– Неужели ты действительно хочешь занять мое место?
– Только если ты дашь свое согласие, Дини, – подавляя дрожь в голосе, ответила Джоанна. – Ты же понимаешь, что я вовсе не стремлюсь к этому. Более того, я готова пойти на все, чтобы избежать этого.
Все что угодно! Как она смеет произносить эти слова, если не в состоянии сделать аборт, чтобы спасти сестру!
– Тебе известно, как я не люблю сниматься. Я не знаю, что из этого получится. Но у меня нет другого выхода.
Надин устремила взор на потухший экран телевизора, висевшего под потолком, и представила себе Джоанну в сцене с Меган, в заключительной сцене на судебном процессе, в любовной сцене с Риком. Она невольно перевела взгляд на свои руки и подумала о том, что давно не делала маникюр.
Джоанна испытывала сильнейшее желание обнять сестру, сказать, как она ее любит, утешить, вселить в нее уверенность в благополучном исходе этой трагической истории. На нее нахлынули детские воспоминания о том, как они поддерживали друг друга в трудных ситуациях. Но что-то мешало ей отдаться во власть душевного порыва…
– Хорошо, – вдруг отозвалась Надин, и ее голос прозвучал словно из могилы.
Однако Джоанна не почувствовала облегчения, услышав согласие сестры. Ей была понятна боль, терзавшая Надин, и слезы невольно навернулись ей на глаза. Джоанна взяла себя в руки невероятным усилием воли.