Отступать я не собираюсь.
Возле меня резко затормозила машина. Я решил, что это кто-то из жильцов. Из машины выскочили двое в вязаных шапочках и кожаных куртках и велели мне оставаться на месте, а двое других наставили на меня пистолеты. Ошеломленный, я даже не помышлял о бегстве. Когда я пришел в себя, было уже поздно.
Это было нападение.
«Блин! Этого только недоставало!» – подумал я.
– Берите все, что есть. Ничего у меня нет, – сказал я.
Мощный удар заставил меня замолчать. Меня толкнули, и я ударился о решетчатую ограду. Боль пронзила меня. Жестокость, с которой со мной обращались, была явно излишней. Меня обшарили с ног до головы – искали оружие. Один сообщил, что оружия у меня нет. Меня подхватили под руки и запихали в машину. Не произнеся ни слова, меня посадили на заднее сиденье.
Это было похищение.
– Дайте мне сказать, – начал я, но пинки и удары снова заставили меня умолкнуть.
Машина тронулась, взвизгнув покрышками, а я поднял голову, чтобы определить, где я. Тут же мне отвесили еще несколько ударов.
Со мной не церемонились. Стоило мне пошевелиться, как тут же я получил очередную зуботычину. Мне хотелось знать, что же все-таки произошло. Чего этим гадам нужно? Может, схватили меня по ошибке?
Ответ не заставил себя долго ждать.
Машина вдруг затормозила в незнакомом мне месте. Фары погасли. Когда я поднял голову, бесконечные улицы были погружены во мрак. Ни один фонарь не горел. Похитители изо всех сил старались, чтобы я молчал. Я решил не говорить им, что меня взяли по ошибке – из страха, что схлопочу еще зуботычин. Лучше уж подождать и посмотреть, что эти сволочи будут делать дальше. Может, опять в тюрьму повезут?
Меня вытолкали из машины и потащили к дверям какого-то дома. Казалось, дом пустовал и служил прибежищем для бродяг и наркоманов. Когда холодно, бездомные укрываются в этих заброшенных ульях и спят, сгрудившись в кучу. Я почувствовал запах реки Тьете. Значит, я неподалеку от Виа-Маржинал, у обрыва возле железнодорожного депо. Сам черт сюда не сунется.
Меня втолкнули в дом, и я рухнул на кучу старого картона. Меня ударили в пах, от чего у меня захватило дух, потом под ребра. Я вскрикнул и выругался. Мои мучения продолжались. Чего им нужно от меня?
– Отпустите, мать вашу!
За тысячную долю секунды, когда я падал от сильнейшего удара в затылок, причинившего нестерпимую боль, я различил людей, которые спали вповалку на полу, точно свиньи в свинарнике. Они с ворчанием поднимались, получая пинки от моих мучителей. Всех растолкав, они потащили меня по вонючей лестнице, словно зарезанную свинью, и доставили в грязную комнатенку. Четверо меня держали, а один не давал мне говорить, кричать, плакать. Не произнося ни слова, меня яростно избивали – казалось, что насмерть. Я попытался опознать их. Умирать не хотелось. Лучше уж вернуться в тюрьму, просидеть там всю жизнь – только бы остаться в живых.