Болонская кадриль (Эксбрайя) - страница 17

- Мы также убеждены в этом, месье, но теперь это уже не имеет особого значения...

- Ну, это мы еще посмотрим! Сколько осталось до церемонии в мэрии?

- Теперь уже всего тринадцать минут, месье.

- Я еду туда!

- Мы желаем месье удачи и рискнем заметить, что, на месте месье, мы бы уже были там.

Не ответив, Субрэй бросился к двери, но Эмиль все же успел первым открыть дверь, как и положено хорошему слуге. Жак уже собирался переступить порог, как вдруг наткнулся на ногу Эмиля и упал. Автоматная очередь прошила дверную раму, не причинив вреда людям. Лауб захлопнул дверь и помог ошарашенному Субрэю подняться на ноги.

- Должно быть, у месье есть конкуренты, которым не нравятся его спагетти... - пробормотал он. - Но месье может выйти отсюда через черный ход, и дорога до мэрии не займет более пяти минут.

Жак как ошпаренный выскочил на виа Кальдареза с намерением мчаться к Тоске, но его снова задержал Лауб.

- Месье забыл свой кейс!..

Субрэю было глубоко наплевать и на кейс, и на ловушки, расставленные Джорджо Луппо для русского шпиона. У него пытаются отнять Тоску! И Жак уже подумал было попросить Лауба оставить пока кейс у себя, но решил, что не имеет права подвергать жизнь доброго Эмиля смертельному риску, и вернулся. Крепко сжимая в руке свой обременительный багаж, он со всех ног бросился к мэрии, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих и твердо надеясь, что успеет прибежать прежде, чем Тоска произнесет роковое "да", которое разлучит их навеки.

ГЛАВА II

Все жители Болоньи, считавшие себя друзьями графа Матуцци или льстившие себя такой надеждой, теплились в мэрии. Накануне все газеты пели дифирамбы этому браку, призванному соединить богатство с наукой. Консерваторы воспевали восприимчивость к духу нового времени тех, кого еще совсем недавно считали реакционерами, а либералы видели здесь залог будущего, основанного на взаимопонимании.

Конференц-зал мэрии, открытый ради такого выдающегося события, был набит битком. В первом ряду возвышалась долговязая фигура графа Лудовико. И манерами, и костюмом седовласый гигант напоминал скорее американца. Рядом стояла его жена Доменика, все еще очень красивая и настолько элегантная дама, что сердца гостей прекрасного пола наполняла жгучая зависть. Брат Доменики Дино Ваччи, несмотря на то что ему уже перевалило за пятьдесят, оставался верен стилю завсегдатаев литературных кафе образца 1935 года. Но, поскольку Дино был родственником Матуцци, в этом находили особый шик.

Стоявший по другую сторону прохода профессор Фальеро походил на медведя, с превеликим трудом наряженного в человеческую одежду. Он не умел носить смокинг и явно не знал, куда девать цилиндр. Его жена Лидия вызывала всеобщие симпатии своим восторженным видом. Даром что ее муж - ученый с мировым именем, все понимали, что этот день для Лидии - своего рода посвящение. Сегодня она твердо вступала в высшей свет болонского общества. Вся фигура синьоры Фальеро излучала радость, а потому никто не заметил, как она вульгарна.