– Меня просто бесит, – продолжала она, – что все считают, будто нет ничего проще, чем защитить диплом по моделированию. Поверьте мне, это не так. Прежде всего оценка дипломной работы складывается из баллов, полученных за длительный период за отдельные модели. Надо еще написать сочинение. Свое я написала прошлым летом, так что одно дело, слава Богу, уже сделано. К тому же комиссия страшно придирается к оформлению каждой работы. Я уже потратила кучу денег, а теперь готовлю дипломную коллекцию, и, поверьте, расходы просто огромные. Да и ткани должны быть красивые, хорошего качества, в противном случае нечего и думать представить свою коллекцию как следует – а хорошие ткани для четырнадцати, а то и больше моделей стоят недешево.
– Догадываюсь, – сказал он, и его безразличный тон смутил ее.
– Извините, если утомляю вас своей болтовней, – сказала Тереза. – Просто иногда я падаю духом. Я обязана добиться успеха и работаю не покладая рук, но все-таки получаю более низкие баллы, чем те, кто, в сущности, ничего не делает, потому что у меня не хватает средств, чтобы должным образом представить свои модели.
– Нелегко вам приходится, – посочувствовал ей Марк, который начинал трудовую деятельность, имея все преимущества, но которому уже пришлось столкнуться и с другой стороной жизни, поскольку в бизнесе он выступал самостоятельно.
– Ничего, – сказала она, стараясь показать, что не вешает нос. – В конце концов я своего добьюсь. Все равно все получают дипломы, так что можно утешиться и этим. Хотя в последнюю неделю перед показом моделей никому почти не удается поспать.
И вновь Марк испытал искушение сказать ей, что на самом верху индустрии моды дело обстоит так же, и опять он воздержался, сказав вместо этого:
– Значит, вы не сможете выкроить вечерок, чтобы сходить со мной куда-нибудь?
Сердце Терезы екнуло от радости и учащенно забилось.
– Вы меня приглашаете?
– Да.
– В таком случае, мне кажется, что один вечер погоды не сделает, – сказала Тереза, подумав при этом, что, даже если бы ей пришлось не спать в течение трех недель подряд перед заключительным показом коллекции, она бы все равно согласилась.
* * *
Тереза влюбилась по-сумасшедшему, просто потеряла голову – и это было чудесно. Как она уже говорила Марку, в те последние месяцы перед окончанием училища у нее оставалось мало времени на что-либо, кроме работы, да и Марк тоже был очень занят: проверял счета, допоздна засиживался в офисе, носился с новыми идеями и постоянно курсировал между Лондоном и Нью-Йорком, но уж если им обоим удавалось выкроить время, то они извлекали из этого максимум удовольствия. Иногда он приглашал ее – знай наших! – в ночной клуб или в ресторан, иногда – без претензий – они встречались в баре, чтобы выпить с друзьями, или же смотрели видеофильм, свернувшись калачиком в креслах с банками легкого пива и закуской, купленной в китайском ресторанчике. Иногда Марк сам готовил для нее, причем на удивление вкусно, спагетти с соусом «болоньез» или карри из курицы, а в последнюю ночь перед сдачей проекта он поддержал ее своим присутствием, когда она металась по комнате, причитая: «Черт возьми, я ни за что не успею в срок!», – и собирал разбросанные по полу обрезки бумаги. Он варил ей кофе, пока она пришивала пуговицы, подравнивала подолы и отглаживала швы, держал наготове носовой платок, когда она вдруг разражалась слезами из-за того, что лацкан никак не желал ложиться как следует, сколько бы она с ним ни возилась, и тогда, когда она сообщила ему, что получила 2,1 балла.