– Понятно, спасибо, – и Тая потянулась за последним куском хлеба, оставшимся в тарелке.
– Карина, – я пододвинулась к ней поближе, – когда придет Рубен, вы не говорите, пожалуйста, что мы интересуемся Алексеем Мурзиным, ладно? И кто мы такие тоже не говорите, хорошо?
Она внимательно посмотрела на меня и молча кивнула.
А на сцене тем временем разворачивалась целая шоу программа: пары в ярких костюмах вовсю изображали нечто пронзительно-лиричное, рояль им явно мешал развернуться на сравнительно небольшой сцене, но что поделать, зато красиво. Круто, понимаете ли, держать на сцене такой вот агрегат, на котором за весь вечер никто так и не поиграл.
Наконец, Рубен Мамонтович… тьфу ты, ёшкин пень! – Матевосович закончил все свои важные переговоры, «Русский и Хохол» отчалили из ресторана, а он перебрался к нам. Немедля возле нашего стола возник официант, и наш новый друг заказал столько всего, что можно было всерьез обеспокоиться его здоровьем. Галантно поинтересовавшись, что именно изволит пить Тая, он потребовал две бутылки такого же вина, затем спросил, чего желаю я. Я очень хотела пожелать свинины, тушеной в красном вине, но решила не зарываться и сказала, что пропущу бокальчик винца и этого достаточно. Официант помчался выполнять заказ, а Рубен с Кариной принялись обсуждать каких-то своих общих знакомых. Старательно делая вид, что я всецело поглощена концертом, я украдкой разглядывала Рубена. На шее у него, оказывается, висела не блямба, а весьма здорово сделанный медальон в виде головы рычащего льва. Хорошо хоть не крест до самого пупа, всё какое-то разнообразие… И параллельно обдумывала, каким же образом затеять знакомство и, если повезет, разжиться визиточкой уважаемого строителя-ресторатора? Не мешало бы посоветоваться с дорогой подругой, пускай хоть какое-то участие примет в деле, а то ишь, расслабилась, пипа суринамская!
– Таюнчик, не составишь мне компанию? – я многозначительно взглянула на нее, поднимаясь из-за стола.
– А ты куда?
В гранд-опера, едрен батон!
– В удобства, – я взглянула еще многозначительней. – Идем со мной, дружок, вместе веселее.
– Ну, если тебе будет веселее… – она вытерла салфеткой губы и с недовольной миной полезла из-за стола.
Не без труда отыскав хорошо замаскированное помещение санузла, мы вошли внутрь, и Тая сразу же направилась к зеркальной стене над умывальниками красить губы.
– Вкусная была свинина? – сердито поинтересовалась я.
– Очень! В жизни ничего не ела вкуснее, да и винцо отменное. Хочешь помаду губки подрисовать?
– Нет уж, спасибо, мне такой цвет не идет. А ты уверена, что за все съеденное и выпитое заплатит Карина? У тебя же нет с собой столько денег! Представляешь, какой позор нас ожидает? Я, например, заказала так, чтобы хватило расплатиться!