— Нам — это все людям в этой больнице?
«Вам — это вам двоим!»
Геля не успела спросить ни кто будет этим вторым, ни как она сумеет куда-то бежать с покалеченной рукой. Дверь вновь открылась, впустив в палату свет ярких ламп, и в ярком прямоугольнике двери замерла высокая человеческая фигура.
Человек сделал шаг вперед, и едва увидев его лицо Геля узнала его, почерпнув это не из своей памяти, а из памяти того, кто делил с ней разум.
— Холод… — произнесла она…
Когда Сергей вернулся в свой кабинет, Матвеева там уже не было. Удобно расположившись за своим рабочим столом, Сергей вызвал по коммутатору диспетчера и поинтересовался, куда направился генерал. Как выяснилось, генерал до сих пор бродил где-то по «Айсбергу», чуть ли не ежесекундно наведываясь к врачам и спрашивая о состоянии пострадавшей.
Что волновало его? Вряд ли вопрос, выживет она, или нет… Сергей предполагал, что скорее всего Матвеев надеялся как раз на обратное — что сыворотка не подействует, и что спустя пару дней он будет иметь у себя сформировавшуюся особь буранника, над которой можно будет проводить эксперименты…
Впрочем, не может же человек, пусть даже и отдавший всю свою жизнь работе в ФСБ (а если быть точнее, то начинавший в легендарном КГБ), быть настолько черствым и бездушным?
Или может? Или должен быть таким, чтобы страна не загремела в тартарары?..
Солнце клонилось к закату, но до самого заката еще было далеко. Времени было более чем достаточно, и Сергей не собирался тратить его на размышления о мотивах действий Матвеева. День выдался бурный и насыщенный, и оставшиеся до назначенного срока полтора — два часа он намеревался провести, анализируя полученную информацию.
Что мы имеем? Выработавшаяся за годы службы во флоте привычка раскладывать все по полочкам, накладывала свой отпечаток и на образ мышления.
Во-первых, практически с полной уверенностью можно сказать, что сыворотка подействовала. Прошло уже достаточно времени, чтобы можно было заменить первые признаки трансформации, но пока что их не было. Но с девушкой что-то происходило… Какие-то изменения, затронувшие не тело а, вероятнее всего, разум. Больше всего Сергея интересовало, как и откуда она знает его.
Во-вторых, с полной уверенностью можно было говорить о разумности буранников. У этих существ был интеллект, находящийся далеко не в зачаточной стадии развития, и даже свой способ общения.
В-третьих, теперь он не сомневался в том, что между буранниками существовали различия. Это было замечено еще в дни первых, неудачных операций — та тварь, в которую превратился один из его людей, генетически несколько отличалась от всех остальных буранников, у которых удалось взять кровь на анализ. И даже более того, как утверждали медики, структура ДНК буранника, бывшего некогда старлеем Павлом Котелковым, изменялась вместе с ним самим, по ходу превращения.