— То токсины поднимутся к поверхности и вытекут из моря вместе с водой, через ГЭС. Обь ниже Новосибирска будет отравлена…
— И сам Новосибирск — тоже. Водозаборные сооружения стоят ниже по течению.
— Но ведь рано или поздно это все равно произойдет. Ураган поднимет шторм, и шторм поднимет этот донный слой. Или просто ваш хваленый фильтр переполнится… Что тогда?
Матвеев пожал плечами.
— Мы работаем над этим вопросом. Быть может когда-нибудь найдем способ ликвидировать токсины, не убив при этом половину Новосибирска. Но ты, я надеюсь, понимаешь, почему это держится в секрете?
— Чтобы не создавать паники?
— И чтобы какой-нибудь доморощенный террорист не закинул в море «лимонку». Просто ради того, чтобы посмотреть, что произойдет.
Сергей кивнул. Он хорошо помнил, как прошлым летом целю неделю полыхала центральная городская свалка, и весь большая часть Новосибирска задыхалась в дыму. Число жертв тогда измерялось десятками. Не погибших от огня непосредственно на пожаре, а, скажем, астматиков, или аллергиков, которых свел в могилу зловонный дым. И ведь почти наверняка кто-то поджег свалку специально… Просто посмотреть, что будет. Извечное русское желание: поставить обогреватель в холодильник, и посмотреть, кто кого.
«Порождающее…» — сказала в его голове Геля, и он мысленно кивнул ей.
Да, Порождающее. Должно быть, вот что вызвало появление буранников. Мутации, которые запустили яды и токсины, осевшие в водохранилище. Впрочем, это мало что объясняло.
— Баш на баш, Холод. Что ты знаешь о буранниках?
— Ничего сверх того, что отражено в рапорте, — ответил Сергей, глядя Матвееву в глаза.
На мгновение ему показалось, что генерал сейчас лопнет от ярости. Его руки сжались в кулаки, а рот скривился в презрительную усмешку, но извержения вулкана не произошло. Матвеев совладал с собой и повернулся к своему столу.
— Ладно, пусть будет так…
Он потянулся, было, к кнопке коммутатора, но так и замер с протянутой рукой. Дверь в кабинет генерала неспешно открылась, и на пороге возник громадного размера человек. По внешнем виду он походил на типичного бомжа, место которому на заброшенной свалке, но никак не в здании ФСБ. Тулуп-обдергаечка, весь выцветший и заляпанный какой-то мерзостью, валенки с множеством заплаток, длинные волосы и борода, не мытые, казалось, с самого их появления. Единственным, что не соответствовало его внешнему виду, был запах. Как правило от людей такого типа за версту несет запахами его родной среды обитания — этот же старик (а о его годах говорили и множество морщин на лице, и седые волосы) источал запах морозной свежести.