С восхищением и благодарностью
твой Родди».
Письмо от мистера Седдона (Седдон, Блэтеруик и Седдон) мисс Элинор Карлайл от двадцатого июля:
«Блумсбери-сквер, 104
Дорогая мисс Карлайл!
Я убежден, что вам следует согласиться на предлагаемые майором Сомервелом 12 500 (двенадцать тысяч пятьсот) фунтов за Хантербери. Крупную недвижимость в настоящее время продать чрезвычайно трудно, и эта цена вполне приличная. Но он ставит условие, чтобы его права на владение были оформлены безотлагательно. Поскольку мне известно, что майор Сомервел интересовался также и другими усадьбами в округе, я советую немедленно принять его предложение.
К тому же майор Сомервел согласен в течение трех месяцев пользоваться той мебелью, которая имеется в поместье, – пока не будут завершены все юридические формальности с продажей.
Что же касается привратника Джерарда и его пенсионного содержания, то я слышал от доктора Лорда, что он серьезно болен и жить ему осталось недолго.
Завещание еще не утверждено, но я в соответствии с вашим распоряжением передал Мэри Джерард сто фунтов.
Искренне ваш
Эдмунд Седдон».
Письмо от доктора Лорда мисс Элинор Карлайл от двадцать четвертого июля:
«Дорогая мисс Карлайл!
Старый Джерард сегодня скончался. Не могу ли я быть чем-нибудь вам полезным? Слышал, что вы продали дом нашему новому члену парламента майору Сомервелу.
Искренне ваш
Питер Лорд».
Письмо от Элинор Карлайл Мэри Джерард от двадцать пятого июля:
«Дорогая Мэри!
Очень опечалена вестью о смерти твоего отца.
Я продаю Хантербери майору Сомервелу. Он хочет перебраться туда как можно скорее, поэтому я собираюсь приехать, чтобы разобраться в бумагах тети и привести все в порядок. Не могла бы ты побыстрее забрать вещи отца из сторожки? Надеюсь, у тебя все хорошо и учеба на курсах не слишком утомительна.
Искренне твоя
Элинор Карлайл».
Письмо от Мэри Джерард сестре Хопкинс от двадцать пятого июля:
«Дорогая сестра Хопкинс!
Очень признательна, что Вы написали мне об отце. Рада, что он не страдал. Мисс Элинор пишет мне, что дом продан, и просит как можно скорее освободить сторожку. Не могли бы Вы приютить меня? Я приеду завтра на похороны. Если Вы согласны, можете не отвечать.
Преданная Вам
Мэри Джерард».
Утром в четверг, двадцать седьмого июля, Элинор Карлайл вышла из дверей гостиницы «Королевский герб» и в раздумье остановилась на пороге, поглядывая то влево, то вправо.
Внезапно она с радостным возгласом бросилась на другую сторону главной улицы Мейденсфорда.
Эта величественная фигура, с достоинством проплывающая по городу подобно древнему галеону