Через несколько минут Белинда вышла из ванной – прямые волосы мягко обрамляли ее лицо, никакого геля, никаких локонов, простая мальчишеская прическа, придающая всему ее облику детскую невинность. Ни следа косметики, за исключением бледно-розовой помады на губах. Одета Белинда была в строгий темно-сливового цвета костюм, приобретенный в магазине Энн Тэйлор с одной только целью: соответствующим образом выглядеть в суде.
– Сара, – Белинда опустила в сумочку бумажник, – а где это говорится «Мне отмщение, и Аз воздам»? В Ветхом или в Новом Завете?
– Не знаю. Наверное, в Ветхом. По-моему, в Новом Господь уже настроен куда добрее. А зачем это тебе?
Порывшись в царящем на столе беспорядке, Белинда подала Саре сложенный листок розовой бумаги. Аккуратно, в самом центре его была напечатана на машинке библейская цитата. И ни слова больше. Без подписи.
– Где ты его нашла? – Сара поднесла листок к носу, чтобы узнать, не сохранил ли он аромата духов.
– На входной двери, сегодня утром. Наверное, кто-то оставил его там еще ночью. – Белинда непрерывно водила пальцами по волосам – то ли нервничая, то ли от непривычки к своей новой, «судебной» прическе.
– Нам пора, – сказала Сара, роняя розовый листок на низенький кофейный столик.
Дороги, ведущие к центру города, оказались вовсе не так забиты машинами, как предполагала Сара, но тем не менее она подумала, что вряд ли многие смогут выдерживать такой изматывающий темп движения в этот утренний час пять дней в неделю. Где-то уже ближе к Санта-Монике Белинда повернула к Саре голову:
– Так ты, значит, не помнишь, откуда эта цитата?
– Да какая тебе разница? Это угроза – и мне плевать, откуда она исходит.
– Просто Филлип очень любит ссылаться на Библию. Я все время чувствовала себя какой-то невеждой, как будто и в самом деле я должна знать, откуда что берется. – Она нервно играла замком сумочки.
– Мои, Белинда, знания Библии сводятся к следующему: герои Ветхого Завета представляют собой стадо послушных овец, а пастухи спорят меж собой о праве командовать этим стадом. Конечно, это не касается царей – они обходились без домашних животных. А потом, в Новом Завете, все они уже превратились в ослов и стали размахивать пальмовыми листьями. Я так до конца и не поняла – почему пальмовыми.
Белинда рассмеялась, и Сара с удивлением подумала, сколько времени прошло с тех пор, когда она в последний раз слышала ее смех.
– Не очень-то твой анализ помог мне, Сара, – хихикнув, заметила Белинда.
– Знаю. Вместо Библии я изучала восьмицилиндровые двигатели.
Впереди показалось здание окружного суда, одна из достопримечательностей Лос-Анджелеса, которой Сара любовалась, но куда еще никогда не заходила. Ведь в конце концов, вовсе не в этом месте сбываются людские мечты.