Гастон тряхнул головой.
— Чертова твоя деликатность! Просто уму непостижимо, как в тебе только уживаются ханжа и распутник.
Филипп хотел было ответить, что распущенность распущенности рознь и что разборчивость в выражениях еще не ханжество, но как раз в это мгновение дверь передней отворилась и в гостиную заглянул его паж д’Обиак — светловолосый паренек тринадцати лет с вечно улыбающимся лицом и легкомысленным взглядом бархатных глаз.
— Монсеньор…
— Ты неисправим, Марио! — раздраженно перебил его Филипп. — Пора уже научиться стучать в дверь.
— Ой, простите, монсеньор, — извиняющимся тоном произнес паж, тщетно пытаясь изобразить глубокое раскаяние, которое вряд ли испытывал на самом деле. — Совсем из головы вылетело.
— Это не удивительно, — прокомментировал Гастон. — У тебя, парень, только ветер в голове и гуляет.
— Совершенно верно, — согласился Филипп. — Я держу его у себя лишь потому, что он уникален в своей нерадивости… Так чего тебе, Марио?
— Здесь одна барышня, монсеньор. Говорит, что пришла к вам по поручению госпожи принцессы.
— Вот как! — оживился Филипп. — Что ж, пригласи ее. Негоже заставлять даму ждать, особенно если она посланница принцессы.
Он устроился в кресле, скрестил ноги и напустил на себя величественный вид.
Марио шире распахнул дверь и отступил вглубь передней.
— Прошу вас, барышня.
В комнату вошла стройная черноволосая девушка в нарядном платье из темно-синего бархата и склонилась перед Филиппом в глубоком реверансе. Гастон, Габриель и Симон приветствовали ее почтительными поклонами, а Филип — кивком. Он даже сделал движение, как будто собирался подняться с кресла, однако в последний момент передумал. С его лица напрочь исчезло высокомерное выражение, уступив место благодушному умилению, а в глазах зажглись похотливые огоньки. Он непроизвольно облизнул губы и спросил:
— Мой паж не ошибся? Вас прислала госпожа Маргарита — или сама богиня Афродита?
Гастон д’Альбре исподтишка захихикал. А девушка в смятении улыбнулась и застенчиво произнесла:
— Я пришла с поручением от госпожи принцессы, монсеньор. Ее высочество весьма сожалеет о случившемся…
— Это насчет обеда?
— Да, монсеньор. Сегодня госпожа была не в духе… плохо себя чувствовала… и так получилось. Поэтому она приносит вам свои извинения и выражает надежду, что не очень обидела вас.
Филипп изобразил искреннее изумление:
— Обидела? Да ради Бога! Если госпожа принцесса не явилась на обед, значит у нее были на то основания. И не мне судить о том, достаточны они или нет.
Гастон тихонько фыркнул:
— Каков лицемер, а?