Спонг встретила Эмбер в дверях. Она закутала руки в подол юбки, ее лицо было встревоженным и почти комическим от жалости к себе.
– Боже мой, мэм, – сразу же начала она жаловаться. – Мне стало гораздо хуже.
Эмбер посмотрела на нее, ее глаза сузились. Лицо Спонг покраснело, глаза налились кровью. Когда она заговорила, стало видно, что язык распух и покрылся белым налетом. «Это – чума», – подумала Эмбер и отвернулась, чтобы дыхание Спонг не коснулось ее. Она поставила корзину на стол и начала раскладывать покупки, сразу же убирая провизию в продовольственный сундук, чтобы Спонг не прикасалась к ней.
– Если хочешь уйти, – сказала Эмбер небрежным тоном, – я дам тебе пять фунтов.
– Уйти, мэм? Да куда же я пойду? Мне некуда идти, мэм. И как я могу уйти? Я – сиделка. – Она тяжело привалилась к стене. – О Господи! Я никогда так плохо себя не чувствовала.
– Конечно, тебе некуда пойти, – повернулась к ней Эмбер, – и ты знаешь почему – потому что у тебя чума! И нечего притворяться. Тебе больше не отвертеться. А если ты уйдешь и отправишься в приют, я дам тебе десять фунтов. Там о тебе будут заботиться. Но предупреждаю, если останешься, я пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. Я сейчас принесу деньги, подожди здесь.
Эмбер хотела было выйти из комнаты, но Спонг остановила ее:
– Не стоит беспокоиться, мэм. Я не пойду в приют. Боже, я не боюсь смерти. А пойти в приют – это все равно что лечь в общую могилу. Вы очень жестокосердная женщина – выгонять бедную старую больную женщину прочь из дома, после того как она помогла выходить его светлость и вернуть его к жизни. Вы не христианка, мэм… – Она устало покачала головой,
Эмбер глядела на нее неподвижным взглядом, полным презрения и ненависти. Она уже решила, что, когда наступит ночь, она силой вытолкает старуху, а если надо будет, пригрозит ей ножом. Сейчас было только два часа: время готовить легкую закуску для Брюса. Спонг вернулась образно в гостиную, она больше не интересовалась едой, и Эмбер стала собирать поднос.
По пути в спальню она прошла мимо Спонг, которая лежала на кушетке перед длинным рядом окон и бормотала что-то неразборчивое. Ее била крупная дрожь.
– Мэм, я больна, прошу вас, мэм, – протянула она руку к. Эмбер.
Та прошла мимо, даже не посмотрев в ее сторону, крепко сжав челюсти и вынула из кармана ключ от спальни. Старуха начала вставать, в неожиданном приступе панического ужаса Эмбер быстро повернула ключ, распахнула дверь, заскочила внутрь и торопливо закрыла ее за собой, после чего снова заперла на ключ. Она услышала, как Спонг, что-то бормоча, снова упала на кушетку,