Повозка с пленниками по-прежнему двигалась прочь от капли гипердвигателя, туда, дальше в неизвестность, и им было невдомёк, что вся цепь случайных событий действительно произошла не случайно.
* * *
Повозка медленно вкатилась в ворота. Сквозь решётку можно было видеть, как аборигены, которые шли за ней, останавливаются. Очевидно, они устали, но на смену им выходили другие, человек пятнадцать или больше, вооружённые мечами и пистолетами. Для защиты тела они использовали кожаный панцирь с металлическими полосами. Едва появившаяся надежда угасла. В этот момент Соколов принял казавшееся единственным возможным решение: взмахом руки отменил боевую готовность. Такой толпой им не справиться. Саша был готов рисковать, а не заниматься самоубийством. И всё же это походило на сделку с совестью: он говорил «пас» судьбе и не знал, можно ли для того, чтобы сделать большее, наступить на горло собственной песне, сколь бы больно это не было.
«Надеюсь, я смогу простить себя когда-нибудь»,– подумал он.
Тем временем повозка ползла по каменной дороге, со всех сторон которой свисали ветви деревьев, и всё время то подпрыгивала на колдобинах, то проваливалась в ямки. Она въехала на небольшую площадку и, последний раз скрипнув, остановилась. Мохнатые животные, напоминающие смесь лошадей и зубра, фыркнули.
Открывать никто не торопился. Лишь через минуту подошёл крепкий детина с хорошо вооружённым сопровождением из двенадцати человек и открыл клетку.
– Выходить!– рявкнул он.
Выпускали по одному, умело, не подходя очень близко, чтобы пленник не смог напасть, но и не очень далеко, чтобы не позволить бежать.
Саша спрыгнул третьим и огляделся. Прямо перед ним возвышался белокаменный двухэтажный дворец или усадьба. В её сторону уходила резная каменная лестница, у которой дежурили две статуи неизвестных животных, похожих на львов с густой шерстью. Пространство за границей небольшой площадки было заполнено деревьями так плотно, что между ними не пробивался ни один лучик, а кроны зонтиками свисали над серой дорогой с обеих сторон.
Их сразу разделили: Кейт и девочку в одну сторону, мужчин – в другую.
Охрана выстроилась напротив и чего-то ждала, но так продолжалось недолго. Вскоре подошёл человек в грубой тунике с ярко выраженным кретинизмом на лице, ко всему этому некий колорит дополнял хлыст на ярко-красном поясе, больше похожий на затерзанный до полусмерти шарф. В противовес шерстяным кустам на груди его голова сверкала лысиной, а форма обнажённого черепа напоминала яйцо.
Яйцеголовый придирчиво, с видом знатока, который осматривает предложенный товар, подходил к каждому и оценивал. Когда верзила приблизился к Саше, тот почувствовал, словно лысый прощупывает его всепроникающими лучами. Александр посмотрел в его глаза: пустые – даже после очистки сознания остаётся больше мыслей. И тут же почувствовал удар по лицу.