Гурову хотелось спросить, есть ли у президента алиби, но сыщик лишь вздохнул. Помощник по-своему расценил вздох полковника и приободрился.
– Мы все очень болезненно восприняли известие о выстреле, который прозвучал настолько не вовремя.
«Не прозвучал, а убил ни в чем не повинного человека», – думал Гуров, но дал зарок молчать, рта не раскрыл.
– Сегодня шепот, завтра разговор, затем крик. Начнут клеймить правительство, исполнительную власть, которая не может обуздать… Вы понимаете?
Решив, что вопрос освобождает его от молчания, Гуров ответил:
– Конечно. Предвыборная кампания, а в России стреляют на каждом углу! В Москве и Питере убивают ежедневно, на окраинах державы трупы и считать перестали!
– Да-да, конечно… Согласен, – бормотал помощник. – Но нас, Лев Иванович, интересует лишь одно конкретное дело, перспективы…
Дверь кабинета открылась, на пороге стоял невысокий плотный мужчина, улыбался.
– Лев Иванович, сколько лет! – Мужчина вошел в кабинет, протянул руки.
Крепкая, литая фигура, размашистые жесты, крепко посаженная голова, из-под толстой губы золотой клык… Совков! Виктор Юрьевич Совков! Шесть лет назад работал на Петровке в управлении кадров.
– Не узнал! А еще сыщик! – Совков всадил свою ладонь в руку Гурова.
– Здравствуй, Виктор Юрьевич, – Гуров улыбнулся через силу.
– Извини, Олежка, я у тебя героя забираю, – сказал Совков, мазнул по помощнику взглядом, было ясно, кто тут начальник. – Заглянем ко мне, вспомним, как служили-воевали!
Совков обнял Гурова за плечи, повел к дверям, словно больше в кабинете никого и не было. Гуров не выдержал, обернулся и кивнул. Помощник, словно ему и не плюнули в лицо, быстренько раскладывал на столе бумаги, вооружался.
В другом безликом кабинете, размером побольше, Совков прошелся по ковру, взмахнул рукой:
– Располагайся, Лев Иванович, чувствуй себя как дома.
– Просторно живете, – Гуров подошел к окну.
– Теперь наша власть! А победителей, как известно, не судят! – хохотнул Совков, хитро прищурился, шевельнул густой бровью и достал из шкафа, конечно же, бутылку коньяка, стаканы, лимон и воду.
Когда они виделись последний раз, Совков клеймил зеленого змия, ратовал за трезвую Русь. Гуров не удивился ни коньяку, ни вообще пребыванию Совкова в Кремле на какой-то не самой последней должности.
– Лев Иванович, кто старое помянет, тому глаз вон! – Совков щедро плеснул в стаканы. – В ЦК меня тогда силком забрали! Я же не самолично в эту банду рвался.
Не упомяни чиновник о своем уходе с Петровки в аппарат ЦК, Гуров бы и не вспомнил той паскудной истории.