— Нет!
— Я постараюсь сказать об этом проще. Вот вы оказываетесь в страшной опасности. Вокруг вас погибают люди. Я обещал, что помогу вам, но сам я лично не сделал ничего. Честно признаюсь, что когда я столь категорично сказал, что спасу вас из вашего трудного положения, я совершенно не представлял, каким образом я сумею это сделать. Я не религиозен, но в этом случае могу сказать, что мне содействовала благая карма. Вы согласны с этим?
— Сэр, честно говоря, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.
— Вы удивляетесь, почему я вас так люблю? Карпатиу улыбнулся широкой улыбкой.
— Вы — тот, человек, который мне нужен! И у вас, и у меня были свои трудности. Вы попали в чей-то черный список. Два человека, которым я доверял, оказались замешанными в очень серьезных преступлениях. Мой старый друг Стонагал, совершив самоубийство и непроизвольно застрелив при этом Тодд-Котрана, тем самым разрешил наши проблемы — вашу и мою. Это и есть благая карма, если я правильно понимаю моих восточных друзей.
— Таким образом, когда вы говорите о своей печали по поводу смерти ваших друзей, на самом деле вы радуетесь, что оба они мертвы.
Карпатиу откинулся назад, задумавшись.
— Действительно, с одной стороны, я рад этому, но, с другой стороны, эта утрата для меня — большое горе. Это были мои старые друзья, какое-то время они были надежными советниками, можно даже сказать — наставниками. Но когда они сбились с истинного пути, мне следовало что-то предпринять. Я бы сделал что-нибудь, конечно, не позволяя себе непростительных поступков. Но сам Джонатан сделал это за меня.
— Подумать только! — откликнулся Бак. Глаза Карпатиу в это время как бы сверлили его Душу.
— Я не устаю удивляться тому, — продолжил Карпатиу, — как быстро все меняется.
— С этим я не могу спорить.
— Еще месяц тому я был членом сената Румынии. Еще мгновение — и я президент страны, а спустя какой-нибудь час я уже генеральный секретарь ООН.
Бак улыбнулся гиперболическому образу Карпатиу, но его восхождение к власти действительно было почти таким стремительным. Однако улыбка Бака исчезла, когда Карпатиу добавил:
— Этого в буквальном смысле вполне достаточно для того, чтобы атеист поверил в Бога.
— Вы связывали это с вашей благой кармой, — заметил Бак.
— По правде говоря, — откликнулся Карпатиу, — это даже принижает меня самого. Во многих отношениях дело представляется так, будто это было предначертано мне судьбой. Но я ни о чем таком не мечтал, не помышлял, не говоря уже о том, чтобы строить подобные планы. После того как я стал членом сената Румынии, я не стремился ни к каким другим постам, все каким-то образом приходило ко мне само собой. Я не могу вести себя иначе, как только отдавая делу всего себя, и надеюсь, что буду всегда поступать достойно, в соответствии с тем доверием, которое мне было оказано