В таком климате расцветали не только растительные паразиты. В этих условиях вновь пробудилась дремавшая энергия Морриса. Возможно, это случилось потому, что упала дисциплина, а может, охваченные недовольством люди не склонны были вспоминать о прошлом унижении мичмана.
Положение Морриса как старшего среди мичманов было очень высоким, и молодой Уайт служил для него главной мишенью. Не было такой колкости и гадости, которую Моррис счел бы чрезмерной для этого подростка, с его ломающимся голосом и отсутствием растительности на лице. Юноша стал фагом, мальчиком на побегушках у Морриса, но последний оказался достаточно умен, чтобы не показывать этого в присутствии Дринкуотера или Крэнстона. Такое обращение, воспитывающее страх и подхалимство, могло неплохо послужить молодым, если у них было намерение заняться политикой, но мало подходило будущим офицерам военного корабля.
Как-то ночью, доведенный до крайности издевательствами Морриса, бедолага Уайт не мог заснуть. Он лежал в кромешной темноте кокпита, обливаясь слезами.
Наверху пошел дождь. Дринкуотер спустился вниз, чтобы взять непромокаемый плащ, и услышал, как юноша плачет. С минуту он постоял, прислушиваясь, а потом, припомнив себя в подобных обстоятельствах, подошел к нему.
– Что случилось, Чоки? – мягко спросил он. – Ты заболел?
– Н-нет, сэр.
– Не говори мне «сэр». Это я, Нат. Так в чем дело?
– Н-ни в чем, Н-нат. Пустяки.
Для Дринкуотера не составляло труда догадаться, кто повинен в бедах парня, но степень страданий заставляла Натаниэля заподозрить, что проблема может быть серьезнее, чем просто придирки.
– Это Моррис, Чоки?
Молчание было красноречивее слов.
– Да или нет?
Едва слышимое «да» прозвучало в темноте.
Дринкуотер похлопал Уйата по вздрагивающему плечу.
– Не бойся, Чоки, я с ним разберусь.
– С-спасибо, Н-нат, – выдавил юноша, и уже уходя, Дринкуотер слышал, как тот сдавленно шепчет, – О, мама, мамочка…
Вернувшись на палубу, Дринкуотер получил взбучку от лейтенанта Скелтона за отсутствие на вахте.
Следующий день был воскресеньем, и после богослужения свободные от вахты отправились на обед. За столом Дринкуотер оказался напротив Морриса. Еще несколько мичманов, среди них Крэнстон, уже сражались с порцией солонины.
Допив остатки блэкстрепа, Дринкуотер обратился к Моррису сухим официальным тоном.
– Мистер Моррис, я хочу обратиться к вам с просьбой как к старшему мичману.
Моррис посмотрел на него. Он насторожился, припомнив последний раз, когда Дринкуотер разговаривал с ним в таком тоне. С тех пор враги не обменялись между собой и парой слов кроме случаев, необходимых по службе, и Моррис подозрительно глядел на Дринкуотера.