Перспектива эта Вальтера не радовала. Значит, придется по крайней мере часа на два оставить свою палату. Он опасался протестов Фонда, который терпеть не мог такого рода перестановок. Но не могло быть и речи о том, чтобы идти за Грином, который, наверно, вот уже неделю спит не более четырех часов в сутки, главным образом из-за сортировок, в которых каждый по очереди обязательно должен был участвовать. К тому же работа предстояла очень тяжелая. Но отказать он не мог.
Через десять минут он уже был на месте: стоял у стола в бахилах, перчатках и маске, касаясь левым локтем правого локтя Костелло. Давид напротив него располагал чуть большим пространством, Лилиан, тоже полностью экипированная, держалась справа от него и немного сзади, чтобы иметь возможность, как только потребуется, вложить ему в руку нужный инструмент.
Первым делом нужно было выяснить, что сумел натворить крупнокалиберный авиационный снаряд, прошедший навылет сквозь живот. Теоретически такой снаряд способен разрубить пополам даже лошадь, но война – лотерея, и этого раненого не разрубило. Что, как стало сразу же очевидно, отнюдь не облегчало его положения. Когда обнажился живот, все почувствовали глубокое уныние. С учетом того, что одна медсестра должна была обеспечивать на месте и анестезию, и реанимацию, а другая – оставаться «летучей» и доставлять все необходимое от стерилизаторской к операционному столу, их было пятеро, не считая раненого (неодушевленного предмета – можно сказать), дышавших на пятачке площадью два на два метра. В этих условиях, чтобы понимать друг друга, не надо было разговаривать. Предстояло очень много сделать, затратить массу усилий, не имея при этом почти никакой надежды на успех. Давид начал с того, что стал изолировать брюшину с помощью многочисленных «полей», чтобы обнажить как можно больше внутренних органов и оценить, как велик ущерб. Чудо, но печень едва кровоточила. Надо было вырезать часть желудка, добрый метр тонкой кишки и зашить ободочную кишку.
Что же касается дерьма и крови, заполнивших нижнюю часть брюшной полости, то их предполагалось отсосать в конце операции; отсосать, очистить, сделать дренаж и положиться затем на антибиотики. Можно было надеяться, не очень в это веря, что следующие друг за другом этапы столь сложного действа не измотают пациента вконец. Вальтер порадовался, что имеет в запасе два литра добротной красной крови – меньшим количеством, чтобы человек выкарабкался после такой передряги, здесь было не обойтись. Гармония сама принесла ему первую бутыль и получила инструкции относительно палаты, где теперь, в отсутствие Вальтера, она должна была вместе с Джейн вести все наблюдения. А потом время потекло исключительно медленно: все покрылись потом и по очереди подставляли лоб «летучей», чтобы та его вытерла, каждый страдал от "мурашек в ногах" и от судорог, о которых надо было стараться не думать, всем мешали движения соседей и поэтому все старались поточнее рассчитывать свои собственные движения, чтобы они были менее размашистыми. И в тишине – короткие, но четкие проклятия Давида, взбадривавшего свою команду. Вальтер, готовый к ним заранее, исправно получал свою порцию.