— На это уходит три дня, — продолжала я. — Любой, кто понимает в собаках, скажет тебе: взять вторую собаку в дом — это минимум три дня привыкания. Извини за шум сегодня ночью. Надеюсь, мы тебя не разбудили?
— Меня разбудила мама.
Кевин выгрузил на стол свой заветный бумажный пакет и еще один пакет — с гамбургерами. Рауди навострил уши, подбежал к столу, с надеждой принюхиваясь, но изо всех сил стараясь казаться безразличным.
— Ей приснился страшный сон, — продолжал Кевин. — Кошмар. Чудовище с семью головами. И все головы лаяли по-собачьи.
— Какое совпадение! Я видела такой же сон. Апокалиптические сновидения мучают весь квартал.
Тут я обратила внимание, что Кевин выглядит совершенно измотанным.
— Слушай, серьезно, извини, что мы так шумим. Это не вечно будет продолжаться.
С того самого дня, как я взяла Рауди, он всегда спал в моей комнате. Место в эркере, откуда я сниму подоконник, как только появятся деньги, тоже было его. Я не могла оскорбить Рауди просьбой уступить место или потесниться. Но последней каплей стала синтетическая кость, которую Кими обнаружила под радиатором в спальне в три часа ночи и отказалась отдать.
— Где же Кими теперь? — спросил Кевин.
— Во дворе. Наверно, роет…
Для января в Кембридже минус пять градусов по Цельсию — это довольно тепло. Нам с Рауди было даже жарковато. Прошлым летом мне удалось наконец убедить Рауди прекратить во дворе строительство укреплений, как перед битвой под Верденом. И вот теперь Кими, наверно, уже восстановила все окопы и траншеи, которые я тогда засыпала. Что ж, по крайней мере, это не мешает соседям. Кими вообще-то тихая, да и двор огорожен.
— Синекван, — произнес Кевин.
— Что?
— Синекван. Никаких следов кокаина не обнаружено. Это синекван. Второе название — доксепин.
Сковорода дымилась. Кевин швырнул на нее два куска начинки гамбургера, они тотчас зашкворчали, съежились, повалил густой жирный дым.
— А что это такое? Снотворное? — спросила я.
— Можно использовать и как снотворное. Этот препарат одновременно и транквилизатор, и антидепрессант. Сонливость — побочный эффект, но некоторые принимают его как снотворное.
— Пожалуй, можно сказать, что Элейн была и подавлена, и встревожена. Ну, из-за той умершей пациентки. Но… не знаю. Она не производила впечатления человека, который из-за этого сядет на таблетки. Она такая же, как Рита, понимаешь?
— Ага. — Он перевернул кусочки фарша подгоревшей стороной вверх.
— Для Риты любая мелочь — повод для работы над собой, — сказала я. — Все, что с ней происходит, она должна сначала осмыслить, а потом преодолеть. Правда же? Если у нее болит голова, она не станет принимать аспирин, потому что думает, что эта головная боль что-то значит и принимая таблетку, она таким образом убегает от психологической проблемы. Проглотив аспирин, она будет чувствовать себя виноватой. И если у всех вокруг грипп, и у Риты — тоже, она решит, что это не просто грипп! Это ее организм посылает ей какое-то сообщение, например о ее отношениях с матерью. А если даже она и признает, что у нее