– Да, – тихо ответил он и закрыл глаза.
– Вы могли умереть от лихорадки. Но я вижу, вы не впервые оказались на волосок от смерти. Где вас так тяжело ранили?
– В Смитфилде, – нахмурившись, пробормотал Роберт.
– В тот день, когда вас выбили из седла? – удивилась она. – Но ведь турнир устраивали для развлечения. На нем разрешается использовать только копья с тупыми наконечниками.
– Да. Но кое-кто решил пренебречь правилами.
Элдсуайт нахмурилась. Она понимала, что ранение в шею копьем с заостренным наконечником грозит неминуемой смертью.
– Судья знал о том, что ваш противник использовал против вас смертоносное копье?
– Нет. Единственный человек, который мог подтвердить мои обвинения, был убит на том же турнире.
– Кто же все-таки едва не лишил вас жизни?
– Вы его знаете, – ответил Роберт.
Элдсуайт попыталась воскресить в памяти тот злополучный день и вспомнить, кто из рыцарей участвовал в турнире.
– Кто же это? – спросила она, перебирая в памяти имена участников. Вдруг она округлила глаза: – Джон Гилрой?
Роберт кивнул и закрыл глаза.
– Я хочу вздремнуть, – еще тише прошептал он. – Был бы вам признателен, если бы вы немного посидели со мной.
Глаза Элдсуайт вспыхнули. Просьба Роберта посидеть с ним обрадовала ее. Она пододвинула табурет к кровати и села.
– Роберт, я буду с вами столько, сколько пожелаете.
Джон Гилрой откинулся в кресле. В целом замок Креналден не оправдал его ожиданий. Спартанская меблировка пришлась ему не по вкусу. Зато пчелиные улья в его окрестностях были полны меда, а камин в доме такой огромный, что на огне можно было поджарить целого оленя.
– А как насчет коня, милорд, – того испанского жеребца? – спросил солдат.
– В каком смысле?
– Что мы будем делать? Кто-то отвязал его, и он убежал в лес. Мы хотели поймать коня, но он никого к себе не подпускает. Мы ловили его несколько дней, и все без толку.
Гилрой пожал плечами:
– Мне на него наплевать. Если поймаете его, продайте, а вырученные деньги отдадите мне.
Поклонившись, солдат удалился, а Гилрой принялся за ужин. Обведя взглядом нехитрое убранство комнаты, он заметил:
– Судя по всему, старый граф все свои деньжищи вкладывал в проклятых лошадей. – Гилрой жестом приказал снова наполнить побитую деревянную кружку. – Мог бы повесить на стену хотя бы пару гобеленов или раскрасить каменную плиту в очаге. А где его золотая и серебряная посуда? Мне говорили, что к нему приезжал с визитом сам король!
Никто не ответил Гилрою, потому что все были поглощены трапезой.
Прислуживавший ему за столом мальчишка, с видом бродяги-оборванца – чумазый и босой – налил ему кружку эля.