Но лицо Маковски внезапно смягчилось, и неожиданно он сказал:
– Не волнуйся, Филипп, все и так скоро закончится. Я тебе обещаю.
С минуту мужчины молча смотрели друг на друга. Филиппа поразила не столько резкая перемена тона, сколько какая-то затаенная боль, вдруг проявившаяся в глазах Дэвида. Нужно было что-то сказать, а что – он не знал.
– Спасибо, – неожиданно для самого себя выговорил он. – Пожалуй, мне пора ехать домой. – И быстро вышел, хлопнув дверью.
Дэвид даже не обернулся.
* * *
– Эйприл, а воспаление легких длится долго? – спросила она как-то невзначай, катя по скользкому, как лед, полу супермаркета загруженную пестрыми пакетами тележку.
– В среднем месяц.
– Какой ужас!
– Ты что, никогда не болела?
– Мама говорила, что в детстве, но я не помню.
– Счастливая. Останься ты в Англии, вряд ли бы имела такие пробелы в познаниях. Как ты думаешь, сможем мы приготовить ягненка в красном вине?
Люсии было не до ягненка… Месяц! Через месяц ей уже придется привыкать к однообразным учебным будням.
Дэвид исчез с того самого вечера. Люсия изо дня в день казнила себя за то, что не может осмелиться набрать его номер, спросить у Лиз или Терезы, как ни в чем не бывало, о его самочувствии, попросить пригласить его и сказать: «Ну что, я остаюсь?» Он ответил бы: «Да». В этом не было сомнений. Она помнила его объятия так, как будто на ее теле еще оставались следы его рук… Какие у него руки! Каждое их движение, что бы он ни делал, исполнено музыки. Надо же было ему заболеть в такой неподходящий момент! Решается ее судьба, а он – в кровати с градусником!
– Не могла бы ты отвлечь Бобби, иначе я не приготовлю ужин до самой ночи, – послышался возмущенный голос Эйприл.
Люсия выбралась из своего убежища и принялась трепать мягкие и шелковистые собачьи уши. Бобби исслюнявил ее руки и хотел было лизнуть в нос, но слова Эйприл неожиданно заставили Люсию резко поднять голову.
– Твой Маковски действительно недурен. Вчера у Хендерсонов он очаровал всех.
– Когда? – переспросила она умирающим голосом.
– Вчера. А что? Я чем-то расстроила тебя?
Оставленный без внимания пес скулил что есть мочи и подпрыгивал, стараясь привлечь внимание девушки. Она нисколько не удивилась тому, что Эйприл уже все известно, ей было не до этого.
– Нет, конечно, не расстроила. А как он себя чувствовал?
Эйприл, проболтавшись, смутилась, но сразу же поняла, что это окажется безнаказанным.
– Вот сумасшедшая! Откуда же я знаю? По мне, так у этих Хендерсонов чувствовать себя хорошо может только идиот. Но ему, кажется, плевать на обстановку. Он самодостаточен.