Каждое утро Шухлик вместе с Ок-Тавой поднимался по лестнице-стремянке, всё уверенней выстукивая копытами испанский танец сарабанду. На пятой ступеньке ослик ощущал, как в него вселяется дух древних атлантов, и выполнял их живительные упражнения.
Настало время, когда Шухлик смог разглядеть сквозь тысячелетия селение Шифо — дома, на плоских крышах которых были устроены цветочные клумбы, сады во дворах и вдоль улиц и даже каменную плиту с тайными знаками, что притащил джинн Малай. Она стояла на центральной площади, и золотой ослик отчётливо видел каждую закорючку, означавшую, как он понимал теперь, то или иное упражнение.
На сороковой день в сад Багишамал залетела сорока Загизгон. А сорока прилетает к полному исцелению, это точная примета. Долго присматривалась она к Шухлику, не узнавая в золотом весёлом здоровяке того больного и равнодушного ослика, жившего когда-то по соседству, — в пустыне у чёрного столба.
— Не верю, не верю, не верю! — громко застрекотала Загизгон. — Чудо, чудо, чудо! В чём секрет?!
Сорока любит секреты. Тут же всем разболтает. Как говорится, сорока скажет вороне, ворона борову, а боров всему городу. Да вряд ли кто поверит, если не слыхал о дайди Диване-биби и его бродячем саде Багишамал.
Известно, сорока стрекочет, гостей пророчит. На следующий день пожаловал лис Тулки во главе своего семейства — лисоньки Кореи и дюжины лисят. Они повстречали на окраине сада маявшегося без дела красного осла Малая с любимым горшочком на голове.
— О, приятель! — ахнул Тулки, обознавшись. — Как ты изменился! Правду говорила Загизгон! Но такого я не ожидал. Ты, приятель, стал похож на лиса — цветом и хвостом. А что у тебя с глазом и почему горбик, как у верблюда?
— Да разве вы не слышали, друзья?! — оживился Малай. — Я открывал вместе с Колумбом Америку. У него ключ никак не подходил к американскому замку. Пришлось мне первому через окно лезть! Тут же напали краснокожие индейцы, искололи копьями, — всхлипнул он, придуриваясь. — Был при смерти, но уцелел, схоронившись в этом горшочке.
Лисы слушали, открыв рты. Они знать не знали, что происходит в мире. Жили в своей пустыне, как их предки сто или пятьсот лет назад. Какая Америка? Какие индейцы и Колумб? Больше всего их поразил спасительный горшочек. Тулки и Кореи обнюхали его и оглядели со всех сторон — им очень не хватало такого в хозяйстве.