Мама-ослица глазам не поверила, завидев целый поющий и цветущий сад, быстро шагавший навстречу. Она подумала, это мираж, фата-моргана! А когда разглядела осьмикрылую Ок-Таву и красного Малая, величиной с верблюда, чуть в обморок не упала от таких немыслимых диковин.
Кошка Мушука поддержала её и передала, как говорится, с рук на руки, под опеку Шухлика, — вместе с приветами от тётки Сигир, дядьки Бактри и от раскаявшегося козла Таки, который особенно застыдился, почувствовав себя прощёным.
Мама-ослица еле доставала головой до плеча Шухлика, так подрос и возмужал сынок, но для неё остался всё таким же маленьким рыжим осликом, как прежде до разлуки. Они простояли бок о бок до вечера, разговаривая без умолку обо всём на свете и решая, куда путь держать.
Жители сада Шифо уже залезли на лесенки-стремянки и собирали урожай. Малай знакомил кошку Му-шуку с местным населением.
Ок-Тава поднялась, как обычно, в ночное небо, откуда мигала Шухлику своими звёздами. А на рассвете золотой ослик пустился рысью в дорогу, которая, вливаясь в другие, вела по всем закоулкам мира и возвращалась назад, чтобы проведать Дивана-биби, выпить с ним зелёного чая и послушать, как позванивают два платана и беседуют два сада — старый и молодой.
В здешних краях, когда строят дом, последний кирпич не кладут — оставляют ещё дело, заботу в жизни. Так и в этой истории об ослике Шухлике последняя строчка не дописана, хотя каждый сможет её додумать.
Вот она. Шухлик был счастлив каждую секунду, и сад его Шифо цвёл утром и давал урожай к вечеру, и все мечты золотого ослика…