Не вчера Алексей стал чекистом, не впервой ему было попадать в сложные переделки, и он давно уже привык считать, что научился неплохо владеть собой и своими чувствами. Сейчас его уверенность была сильно поколеблена. То ли все-таки действовал выпитый им самогон, то ли сказывалось многодневное напряжение, в котором он пребывал с момента встречи с Рахубой, но, оставшись один на сеновале, он почувствовал, что все в нем взбудоражено, перевернуто, потрясено. В мозгу стучало: надо действовать, действовать, действовать!.. А планы возникали один другого нелепее.
Прошло немало времени, прежде чем он наконец понял, что ничего сделать нельзя Синесвитенко уже не поможешь, а рисковать успехом операции он не мог, не имел права! Оставалось ждать, терпеливо ждать и делать свое дело.
Однако при мысли, что надо вернуться в хату и опять сесть за один стол с Нечипоренко и Цигальковым, ему стало тошно. Он всячески оттягивал этот момент, думал о Синесвитенко, об осиротевшем Пашке, о том, что, когда все кончится, мальчонку надо будет забрать с собою в Херсон: пропадет один…
Недавнее возбуждение постепенно сменилось в нем расслабленной, тягучей усталостью. Вокруг было тихо. Сладко пахло сеном. В гнезде под застрехой пищали ласточки. Потом послышалось бряканье жестянок и негромкий понукающий возглас «цобэ, цобэ»: кто-то ехал на волах. Алексей вяло подумал: «Ладно, успеется, на свежую голову лучше будет…» — и закрыл глаза.
…Проснувшись, он несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к разбудившему его шороху.
Возле сеновала кто-то стоял. Сеновал был временный, с плетенными из лозы стенами. Человек касался стены плечом, и лоза шуршала.
Если бы этот человек двигался, делал что-нибудь, Алексей не стал бы задерживаться и вылез. Но тот просто стоял, точно ожидая чего-то, и непонятное это ожидание насторожило Алексея. Человек проговорил:
— Наконец-то!
«Цигальков…» — узнал Алексей.
К есаулу кто-то подходил. И прежде чем подошедший произнес первое слово, Алексей каким-то шестым чувством угадал Галину…
— Извините, — сказала она, — я заставила вас ждать. Никак не могла вырваться.
Ничего, — ответил Цигальков, — я мог бы ждать вас всю жизнь! — По тону его нетрудно было определить, что есаул настроен весьма игриво.
— Здесь никого нет? — озабоченно спросила — Галина.
— Не беспокойтесь, я все осмотрел.
— Пойдемте все-таки за сарай, здесь могут увидеть.
«Ого, — подумал Алексей, — есаул не зря хвастал! Вот тебе и «непорочная пасхальная голубица»!..
Он слышал, как они обошли сеновал. Голоса стали чуточку глуше.
— Я так ждал, так ждал… — бормотал Цигальков. Галина вдруг возмущенно сказала: