* * *
Мы вылетаем на боевые задания почти каждый день и в самых разных направлениях. К востоку и юго-востоку советские орудия, сосредоточенные у Мелитополя, продолжают артиллерийские обстрелы нашего Никопольского плацдарма. Среди названий на карте много немецких: Гейдельберг, Грюнталь, Густавфельд. Здесь находятся дома немецких переселенцев, прадеды которых осваивали этот район несколько столетий назад. К северу от нас, в районе Запорожья, фронт поворачивает к востоку и проходит по Днепру. Еще дальше, после того, как он пересекает реку, начинается Кременчугский сектор. За русскими линиями остался Днепропетровск. В своей обычной манере Советы оказывают давление в разных местах и им часто удается прорывать фронт на небольшую глубину. Ситуация восстанавливается с помощью контратак, которые обычно проводят бронетанковые дивизии. В промышленном центре Кривой Рог, который расположен к северу от нас, прямо на линии фронта, находится бетонная взлетная полоса. Но мы не можем ей пользоваться.
Однажды утром советская атака достигает Кривого Рога и нашего аэродрома. Основной удар наносится с севера, со стороны Пятихатки. Здесь пропадает без вести капитан Менде. Несмотря на самые отчаянные поиски мы не можем найти нашего доброго товарища, которого поглотили бескрайние просторы России. Ситуация здесь также восстановлена с помощью контратаки и фронт смещается на несколько километров к востоку. Снабжение наших войск идет без помех и мы вскоре переключаемся на мосты через Днепр. Затем нашей целью становится группировка противника между Кременчугом и Днепропетровском. Однажды утром, когда начинается новое наступление русских с севера, я должен вылетать в плохую погоду. Моей задачей является получение общей картины расположения вражеских войск и оценка шансов успешной атаки более крупными силами. Перед вылетом мне сообщают, что одна из деревень в зоне боя все еще удерживается нашими войсками, но их постоянно атакуют и им срочно нужна помощь. С этой частью должен быть установлен контакт и авианаводчик уже находится на месте.
Наша тройка идет в район цели под низкими облаками. Я слышу в наушниках голос знакомого авианаводчика и надеюсь, что мне было приказано установить связь именно с ним, а не с каким-то другим офицером. Я должен здесь упомянуть, что каждый авианаводчик хочет нашей поддержки для своей собственной дивизии. Мы вынуждены настаивать на том, чтобы нам сообщали позывной данной части. Потребность в нас настолько велика, что для удовлетворения всех запросов нам понадобилось бы раз в двадцать больше людей и самолетов. Судя по голосу, со мной снова говорит футболист Эпп, но и без его помощи я уже заметил концентрацию вражеских войск в трем километрах впереди. Я все еще лечу над нашими позициями, как вдруг, накренив машину, вижу вспышки от выстрелов множества зениток. Я не вижу разрывов снарядов, потому что они скрыты облаками, но неожиданно ощущаю попадания в кабину и в двигатель. В лицо и в руки впиваются осколки. Двигатель готов остановится в любую секунду. Он работает еще пару минут и затем глохнет. За это время я обнаруживаю луг к западу от деревни. Я уверен, что русские меня еще не заметили. Рядом со мной быстро садится Фиккель. У нас нет ни малейшего представления о том, сколько еще времени наши войска смогут удерживать свои позиции, поэтому мы с Хеншелем берем с собой самое необходимое: оружие, часы и парашюты и карабкаемся в машину Фиккеля. Третий самолет из нашей группы уже полетел домой и летчик сообщил о прошествии. Вскоре мы успешно садимся в Костромке. В эти дни везет также и капитану Фритше. После того, как он был сбит истребителями к юго-востоку от Запорожья, в районе Гейдельберга, он успешно выбросился с парашютом, но ударился о хвостовое оперение. После краткого пребывания в госпитале этот отличный летчик, награжденный Рыцарским крестом, возвращается в строй.